Книга Изгой, страница 94 – Александр Майерс

— Надеюсь, что произвёл хорошее впечатление.

Жаров-старший только ухмыляется и снова ничего не отвечает.

— Ты и правда настоящий Грозин. Приятно познакомиться с новым членом дружественного рода, — он протягивает мне руку.

— Официально я до сих пор изгой, — вкладываю свою ладонь в его.

— Передо мной можешь не юлить.

— Не имею привычки юлить, ваше сиятельство. Говорю как есть.

Рукопожатие выходит крепким. Гораздо крепче, чем бывает при обычном знакомстве. В нём скрыт если не вызов, то предупреждение.

— Знаешь, я вспоминаю тот случай после вашей дуэли с Андреем, — говорит Илья, продолжая стискивать мою руку.

— Я тоже иногда вспоминаю, ваше сиятельство.

— В тот раз ты получил от меня хорошую сумму. Это было моё решение, и оно было справедливым.

— И я благодарен за него, Илья Романович.

— Надеюсь, ты не думаешь, что можно повторить что-то подобное, — в глазах князя мелькает неприкрытая угроза.

— Хочу заметить, что не я начал в тот раз. Но был вынужден закончить. И увы, буду обязан повторить, если Андрей снова пойдёт против меня.

Князь Жаров криво ухмыляется и прерывает рукопожатие.

— Достойный ответ. Но учти, что ты попал под исключение из правил. Обычно я веду борьбу до конца и не считаюсь с потерями. И если мой сын решит, что есть смысл вновь пойти против тебя — я так и сделаю.

— Буду иметь в виду, ваше сиятельство. Надеюсь, что хотя бы повод бороться в следующий раз будет более весомым.

Илья Романович коротко смеётся и грозит мне пальцем. Но я вижу, что за его смехом скрыт хищный оскал.

— А ты и правда хорош! Не беспокойся. Если я решу соперничать с тобой, то повод будет весомым. Кстати, позволь задать вопрос. Как скоро тебя собираются ввести в Династию?

— Понятия не имею, ваше сиятельство. Почему вы спрашиваете?

Цокнув языком, Жаров наклоняется ко мне:

— Видишь ли, есть одна вещь. Вообще, это корпоративная тайна, но ты наверняка скоро и так её узнаешь. Поэтому скажу. Доля в Династии, которая положена тебе по праву рождения, сейчас принадлежит мне.

Молча киваю, не знаю, что на это ответить. Виталий как-то говорил, что моя доля принадлежит стороннему акционеру. Кто бы мог подумать, что этот акционер — именно князь Жаров.

— Надеюсь, ты понимаешь, что я не хочу расставаться с таким ценным активом, — продолжает он. — И я не думаю, что вчерашний изгой имеет право заседать в управляющем совете Династии.

— Простите за откровенность, это не вам решать. Если доля принадлежит мне по праву рождения, то вы будете вынуждены её отдать.

— Ну, там не всё не так просто, мой дорогой. Тебе стоит дважды подумать, хочешь ли ты влезать в большую игру. Потому что владение пятью процентами Династии — это весомый повод для чего угодно. Ты так не думаешь?

Илья Романович, не прощаясь, разворачивается и направляется к выходу из зала. Его вопрос повисает в воздухе.

«Большая игра, говорите, — думаю я. — Увы, Илья Романович. Я уже ввязался в неё. И продолжу играть, несмотря на ваши или чьи-либо ещё угрозы».

Князь Илья Жаров

В конце мероприятия директор просит сфотографироваться с ним для газеты. Не могу отказать, но после этого отвожу его в сторону и говорю:

— Послушайте, вы всё-таки поставили меня в неловкое положение. Я вам что, артист, который должен без конца улыбаться на камеру?