Книга Лекарь из Пустоты. Книга 6, страница 46 – Александр Майерс, Алексей Ермоленков

Потом приступил к лечению.

Первая пробка находилась в главном энергетическом канале — том, что шёл от сердца к рукам. Размером с горошину, но твёрдая, как алмаз. Условно, конечно, потому что состояла из энергии.

Я сосредоточился и призвал Пустоту.

Тонкая, подобно волосу, нить, которую я аккуратно направил через энергетический канал. Аккуратно обвёл пробку по контуру, отделяя от стенок канала. Пустота растворяла чужеродную материю, не затрагивая живые ткани — если, конечно, точно контролировать её, как я сейчас.

Мюллер вздрогнул.

— Терпите, — сказал я сквозь зубы.

Пробка отделилась. Я вытянул её из канала — точнее, то, что от неё осталось после контакта с Пустотой. А уже затем обратил остатки в ничто.

Теперь — восстановление. Я влил целительскую энергию в повреждённый участок канала, укрепляя стенки, стимулируя регенерацию. Через минуту канал выглядел почти здоровым.

Одна крупная пробка из двенадцати. Осталось ещё одиннадцать.

Монотонная и изнурительная работа. Каждую пробку приходилось удалять отдельно, каждый участок — восстанавливать. Пустота требовала постоянной концентрации, целительская энергия — постоянного притока силы.

Через час я был мокрым от пота.

Через полтора — едва держался на ногах.

Но продолжал работать.

Последняя пробка оказалась самой сложной. Она располагалась очень глубоко в ауре, и даже найти её уже оказалось непростой задачей. А добраться туда Пустотой, чтобы при этом не задеть важные слои ауры… Скажем так, ночная операция с информатором СБИ теперь казалась мне лёгкой прогулкой.

Я работал медленно, миллиметр за миллиметром. Пустота слушалась неохотно — я слишком устал, контроль ослабевал. Но отступать уже поздно. Нельзя бросать лечение на полпути, да и утереть нос Хаммерстайну очень хочется.

Наконец, пробка растворилась. Я влил последнюю порцию целительской энергии и отступил от кровати.

После удаления всех крупных закупорок мелкие растворятся сами собой. Удалять их Пустотой смысла нет — можно использовать обычную терапию. Эликсиры, стимулирующие энерготок плюс целительское воздействие на ауру — и Мюллер быстро придёт в себя.

Он лежал неподвижно. Потом вдруг открыл глаза — и в них горел огонь.

— Я чувствую, — прошептал он, а затем тут же выкрикнул: — Я чувствую свою магию!

Он поднял руку, и над его ладонью вспыхнул маленький светящийся шарик. Простейшее заклинание, какое способен сотворить даже одарённый ребёнок. Но для человека, который три года не мог ощутить свой дар, это настоящее чудо.

— Граф, у вас получилось. Спасибо… Спасибо вам, — выдохнул Мюллер и заплакал.

Я улыбнулся, на ощупь отыскал стул и сел на него.

— Пожалуйста. Рад, что смог помочь.

— Скажите, чем я могу вас отблагодарить. Что угодно! — Мюллер потянулся ко мне.

— Не стоит. Я целитель, и мой долг — лечить людей, — я пожал ему руку.

— Я найду способ, граф. Клянусь честью, что найду способ отблагодарить вас так, что вы этого не забудете. Как я никогда не забуду, что вы меня спасли, — пообещал Клеменс.

— Договорились, герр Мюллер, — кивнул я.

Когда я открыл дверь, в коридоре царила тишина.

Участники симпозиума смотрели на меня — кто с любопытством, кто со скепсисом, кто с откровенным недоверием. Хаммерстайн стоял у противоположной стены, скрестив руки на груди.