Книга Лекарь из Пустоты. Книга 7, страница 95 – Александр Майерс, Алексей Ермоленков

А история с Николь… Да, её проклятие казалось всем неизлечимым. Да, я добился результатов, которых не смогли добиться лучшие европейские целители. Для постороннего наблюдателя это действительно выглядело подозрительно.

И проклятые розы в портальном комплексе Парижа… Французы замяли дело, но информация всё-таки просочилась.

Всё это вместе создавало ложную, но убедительную картину. Однако я не думал, что Хаммерстайн способен раскопать всё это в одиночку. Кто-то ему помогает.

Я взял телефон и начал звонить.

Первый, с кем я связался — маркиз де Мариньи. Они уже вернулись домой в Сен-Клу.

Мы немного поболтали, вспоминая свадьбу мой сестры, а затем я спросил:

— Персиваль, вы видели статьи обо мне в европейских изданиях?

— Видел. Это возмутительно. Чистейшая клевета! — голос маркиза звучал напряжённо.

— Вы понимаете, что это бьёт и по вашей репутации тоже? Если я «тёмный целитель», то значит, вы тот, кто доверил ему свою дочь.

— Прекрасно это понимаю, граф. Поверьте, я тоже собирался обсудить с вами этот вопрос. Мы будем бороться! — объявил маркиз.

— Бороться? — уточнил я.

— Род де Мариньи имеет некоторое влияние во французской прессе. Я уже дал указания — к вечеру выйдут опровержения. Мы представим ситуацию как есть: Хаммерстайн — озлобленный неудачник, который мстит за своё унижение в Женеве и на дуэли в Риме.

— Спасибо, Персиваль. Я это ценю, — произнёс я.

— Не благодарите, Юрий. Вы спасли мою дочь. Это меньшее, что я могу сделать, — ответил маркиз.

Сразу следом я набрал номер профессора Вандерли. Было приятно услышать его — на симпозиуме мы неплохо подружились.

— Ждал вашего звонка, граф Серебров, — произнёс он, как только взял трубку.

— Не сомневаюсь, Элиас. Что вы думаете обо всём этом?

— Думаю, что барон Хаммерстайн окончательно потерял рассудок. Он обвиняет меня в том, что я «продался русским». Меня! Человека, который столько лет безупречно служит целительскому сообществу! Всему мировому сообществу, невзирая на нацию, хочу заметить! — в голосе профессора звучала нескрываемая обида.

— Это оскорбительно, — искренне согласился я.

— Более чем. И я не собираюсь молчать!

— Что вы планируете?

— Помните, Хаммерстайн просил не разглашать некоторые детали того инцидента? Как он пытался подставить вас на симпозиуме, подослав фальшивого пациента, которому сам же и навредил? — спросил Вандерли.

— Шутите? — усмехнулся я.

— Честное слово, мне не до шуток. Я выложу всё! Каждую деталь, каждое доказательство. Пусть мир узнает, кто такой барон фон Хаммерстайн на самом деле! — выкрикнул Элиас.

В динамике послышался сигнал. Я убрал смартфон от уха и посмотрел на экран. Надо же, мне пытается дозвониться герцог Каттанео. Видимо, и до него дошли новости.

— Что ж, профессор, если вы готовы выступить на моей стороне — могу лишь сказать спасибо, — произнёс я.

— За что, Юрий? Я прекрасно знаю, что вы честный человек и талантливый целитель. А Генрих… Ну, он своё получит, — ядовито закончил Вандерли.

— Не сомневайтесь. Созвонимся позже, — попрощался я и тут же ответил на звонок Лоренцо, который продолжал добиваться разговора со мной.

— Здравствуйте, граф Серебров, — голос итальянца звучал холодно.

— Здравствуйте, ваша светлость.

— Перехожу сразу к сути. Я видел статьи о вас и должен сказать, они поставили меня в затруднительное положение.