Книга Лекарь из Пустоты. Книга 7, страница 96 – Александр Майерс, Алексей Ермоленков

— В чём же состоит затруднение? — уточнил я.

— В том, что мы собирались начать поставки ваших эликсиров в Италию на следующей неделе. Но теперь… — герцог замолчал.

— Теперь вы сомневаетесь, — констатировал я.

— Я должен думать о своём роде, граф, и своей репутации. Если выяснится, что я торгую продукцией «тёмного целителя»…

— Это ложь, ваше сиятельство, вы же понимаете это.

— Возможно. Но пока эта ложь на первых полосах всех европейских газет, я не могу рисковать. Мы отложим начало поставок до прояснения ситуации, — жёстко произнёс он.

Я стиснул зубы.

— Вы понимаете, что этим играете на руку Хаммерстайну?

— Я понимаю, что должен защитить свою семью и свой бизнес. Уверен, вы бы поступили так же на моём месте, — ответил герцог.

Он был прав. Но мне от этого не легче.

— Хорошо, ваше сиятельство, благодарю за честность. Надеюсь, ситуация скоро прояснится, — ответил я.

— Я тоже надеюсь. Всего доброго, граф, — Лоренцо положил трубку.

Не успел я немного прийти в себя после разговора с Каттанео, как мне позвонил князь Баум.

Твою-то мать, все как с цепи сорвались. Впрочем, чему удивляться, учитывая то, как размахнулся Генрих.

— Юрий Дмитриевич, что за дерьмо творится⁈ — почти выкрикнул Мирон Сергеевич.

Никогда раньше не слышал от него таких резких выражений. Похоже, князю очень не понравилось происходящее.

— Барон фон Хаммерстайн мстит мне, — ответил я.

— Это понятно. Но Каттанео заморозил поставки! Мне только что пришло официальное письмо от его фирмы. Это срывает все наши планы по европейской экспансии!

— Знаю. Я разговаривал с ним.

— И?

— Он боится за репутацию. Будет ждать, пока всё уляжется, — объяснил я.

Князь грубо выругался мимо трубки. Что ж, теперь я знаю его слабость — обычно невозмутимый и дружелюбный Мирон Сергеевич теряет самообладание, когда что-то идёт не по плану.

— Юрий Дмитриевич, вы должны как можно скорее разобраться с этой ситуацией! — произнёс он.

— Я разберусь, но мне бы не помешала ваша помощь, — добавив в голос немного металла, ответил я.

— Само собой! Вы же не подумали, что я брошу вас при первых трудностях⁈ Просто скажите, что я могу сделать.

— Пока — просто ждать. И поддерживать меня публично, если представится возможность.

— Конечно. Ваш род и наш — партнёры. Мы не бросаем партнёров в беде, — уверенно заявил Баум, немного успокаиваясь.

— Рад слышать, Мирон Сергеевич, я это очень ценю. Если у вас есть связи в Европе, которые могли бы нам помочь…

— Уже отправил пару писем, и собираюсь кое-кому позвонить. Не знаю, что там замыслил этот Хаммер-как-его-там, но он не с теми связался! Подонок! — процедил князь.

— Уверен, мы справимся с этими нападками, — произнёс я.

— Справимся, — князь шумно выдохнул. — Простите за эмоции, Юрий Дмитриевич, просто это слишком неожиданно. Созвонимся.

— Созвонимся, — эхом откликнулся я и сбросил звонок.

А сразу после этого связался со своими спецами. Вася и Ефим должны немедленно включиться в работу. Да, европейское информационное пространство — чужая вотчина. Но если нас атакуют там, мы обязаны ответить…

Ответ Хаммерстайна на выступления Вандерли, де Мариньи и друзей князя Баума не заставил себя ждать.

Уже к вечеру в австрийских изданиях появились новые статьи. Барон заявлял, что «из-за одного сомнительного русского целителя европейские дворяне ссорятся между собой». Что это «недопустимо и угрожает единству благородного сословия». Что «такой человек не должен иметь права появляться в цивилизованной Европе».