Книга Лекарь из Пустоты. Книга 8, страница 65 – Александр Майерс, Алексей Ермоленков

— Больно, — прошептала Николь.

Я уже давно заметил, что ей не по себе, но маркиза стойко держалась. А теперь, видно, не выдержала.

— Терпите. Мы обязательно справимся, — пообещал я.

Нить Пустоты пришлось сделать настолько тонкой, что я едва её ощущал. Работать приходилось медленно, и операция затягивалась. Когда прошло двенадцать часов, я понял, что уже валюсь с ног от усталости, но останавливаться было нельзя. Даже сделать перерыв непозволительно, это может привести к катастрофическим последствиям.

Однако я всё же попросил подать мне порцию «Бодреца». Служанка, которую оставили именно на такой случай, принесла эликсир и помогла мне напиться через трубочку. Ощутив приток сил, я продолжил работать.

Время шло, но легче не становилось. За окном уже наступил очередной вечер. Я взглянул на часы — ровно сутки на ногах, и самое сложное впереди.

Николь стоически терпела боль, и несколько раз теряла сознание, а потом приходила в себя. Нам обоим было нелегко, но при этом мы оба поддерживали друг друга короткими фразами, что придавало сил.

Наконец, на двадцать восьмом часу я окончательно освободил канал и прохрипел:

— Готово.

Маркиза не ответила, поскольку вновь потеряла сознание. Но теперь с ней может побыть и родовой целитель де Мариньи, а мне нужно…

Я даже не успел додумать мысль. Сел на пол и тут же отключился.

Очнулся в спальне спустя неизвестно сколько времени. Голова гудела, во рту пересохло, и даже встать с кровати оказалось непростым испытанием.

— Ваше сиятельство, как вы себя чувствуете? — раздался чей-то голос.

Я с трудом сфокусировал взгляд и увидел рядом магистра Дюваля.

— Фредерик? Что вы здесь делаете?

— Маркиз попросил меня приехать. Как вы? — Дюваль подошёл ко мне, помог приподняться и всучил стакан воды.

— Ужасно, — честно признался я. — Сколько я проспал?

— Почти сутки.

— Как Николь? — спросил я.

Фредерик помрачнел и ответил:

— Мне нечем вас порадовать, Юрий.

— Как она? — с нажимом повторил я, чувствуя, как в груди становится холодно.

Франция, город Сен-Клу, усадьба рода де Мариньи

— Госпожа де Мариньи до сих пор не пришла в себя после операции, граф. Боюсь, она в коме, — сообщил Дюваль.

Я поднялся на ноги слишком резко и тут же схватился за край кровати.

Голова закружилась, в глазах потемнело. Тело протестовало против любого движения, но сейчас это не имело значения.

— В коме? — переспросил я.

Дюваль стоял с самым хмурым выражением лица, которое я когда-либо у него видел. Он медленно кивнул и произнёс:

— Да, Юрий, в коме. Состояние стабильное, но сознание не возвращается. Я пробовал разные методы, однако её аура получила слишком сильную перегрузку…

Магистр продолжал что-то говорить, но его речь как будто распадалась на отдельные слова, не имевшие смысла. Всё, что я понимал — Николь находится в коме, и я должен сделать всё возможное, чтобы вывести маркизу из неё.

— Отведите меня к ней, — сказал я.

— Вы уверены? Вам бы сначала…

— Ведите, — с нажимом повторил я.

Дюваль не стал спорить — и правильно сделал.

В коридоре меня уже ждали. Персиваль, бледный как мел, Луиза с покрасневшими глазами и бабушка Николь, которая обожгла меня неприязненным взглядом. Поджав губы, она что-то пробормотала на французском и отвернулась.

Увидев меня, Персиваль тут же вскочил с кресла.