Книга Пипец Котенку! 1, страница 101 – Александр Майерс

Уворачиваюсь от сковородки. В ответ хватаю банку с лечо и кидаю в Тамару Федоровну.

Повариха охает и пригибается. Но я в любом случае специально мажу. Банка разлетается о стену, украшая её абстрактным произведением искусства.

Картина называется «Провокация». Автор Я. Котов.

А теперь, дамы и господа, пройдёмте к следующему произведению. Оно называется «Грязные приставания к жирной сорокалетней тётке с целью выбесить её».

Фу, не верится, что я действительно на это решился. Зато уверен, что сработает.

— Котов, сукин сын! Ты что ж творишь такое! — вопит Тамара Федоровна.

Кидает в меня картофелиной, кружкой, шумовкой — всем, что под руку попадется. Потом своим поварским колпаком. А я подбираюсь всё ближе, уворачиваясь от снарядов.

— Охрана! — уже по-настоящему пугается Тамара, когда я оказываюсь рядом.

— Ш-ш-ш, — прижимаю палец к её губам. — Не кричи. Прямо сейчас, я имею в виду. Покричишь чуть позже, от удовольствия…

Глаза поварихи, кажется, сейчас вылезут из орбит и лопнут. Лицо и шея покрываются красными пятнами.

— Ты. Что. Задумал. Котов? — шепчет она мне в палец.

— Взять тебя, — хватаю Тамару, пытаясь отыскать на её пышных телесах талию.

Терплю неудачу и хватаю за то, что есть. О, блин, сколько складок… Пальцы проваливаются. Бока поварихи мягкие, как тесто.

Ладно, потерплю ради дела. Для верности врубаю ауру Обольщения, но много маны не даю. Ещё не хватало, чтобы слишком хорошо подействовало.

— Я возьму тебя нежно и ласково, — продолжаю, медленно водя пальцем по губам женщины. — А потом грубо и страстно. Хочу тебя всю. Хочу целовать тебя всюду. Хочу, чтобы ты этими нежными губками взяла мой х…

Договорить не удается. Тамара сама сгребает меня в объятия и резко целует. От неё пахнет рыбой и луком, и меня едва не выворачивает прямо ей в рот.

Кое-как вырываюсь из крепкой хватки бабищи. Теряю равновесие и падаю. Она идёт на меня, будто голодный великан. Спешно отключаю Обольщение, отползаю и ору:

— Твою-то мать! Я пошутил, женщина! Пошутил. Не хочу я тебя!

У Тамары Федоровны, кажется, перехватывает дыхание. Она замирает и заново покрывается багровыми пятнами. А потом с невероятной для своих размеров скоростью вылетает с кухни.

Фуф. Пронесло. И план сработал, кажется.

Думаю, Тамарочка вряд ли расскажет, что здесь на самом деле произошло. То, что я устроил беспорядок и хамил — запросто. А всё остальное вряд ли.

Повариха возвращается через десять минут с двумя охранниками и Маргаритой. Она-то здесь откуда взялась? Впрочем, неважно. Даже хорошо, наоборот.

Гости застают меня сидящим на разделочном столе. Наворачиваю оставшуюся после ужина гречку прямо из кастрюли, запиваю компотом из банки, квашеной капусткой закусываю.

— Здрасьте, — машу посетителям.

— Видите⁈ — вопит Тамара Федоровна. — Точно пьяный! Или гадости какой обнюхался!

— Ну-ка подойди, воспитанник, — строго говорит охранник.

Подхожу. Тот заставляет меня дыхнуть, внимательно смотрит на зрачки и пожимает плечами:

— Трезвый вроде. Ты что здесь устроил, пацан?

— Сам не знаю. Накатило что-то. Разрешите исправиться?

— Думаю, у юноши трудности в делах сердечных или другие, так скажем, подростковые заскоки, — говорит Маргарита. — Давайте не будем слишком строги.

— Пожалуйста, — покорно склоняю голову.