Книга Пипец Котенку! 4, страница 110 – Александр Майерс

И я, между прочим, согласился! Только попросил отсрочку.

— Откуда вы узнали о том, что Аслан Причернобуров является потомком рода Котёнкиных? — спрашивает Василий, когда приходит его черёд. — Ведь ранее вы даже не подозревали, правда?

— Правда, — кивает Георгий. — Мне пришло письмо, в котором была указана вся информация. Мой помощник её проверил, и мы пришли к выводу, что ошибки быть не может.

— Это письмо у вас при себе?

— Нет. На него было наложено заклятие, и после прочтения письмо сгорело.

— Вы можете предположить, кто отправил письмо?

— Нет, — коротко отвечает Чернобуров.

В общем, здесь я однозначно проигрываю. Как ни крути, я получил титул незаконно, хотя судья Соколовский сам принял решение. То, что я скрыл правду об Аслане, а потом она вскрылась, ни капельки меня не красит.

Таким образом, мы переходим к десерту, а именно — к захвату княжеского титула. Я честно рассказываю, что и как было. Корсакин согласился передать мне титул взамен на Шиповник, а затем попытался убить. Само собой, мне это не понравилось, так что я убил его.

— Значит, вы признаёте, что убили князя Корсакина своими руками? — спрашивает Тимур.

— В порядке самозащиты, да, — отвечаю я.

— При этом вы скрыли факт убийства и представили всё так, будто князь скончался от естественных причин?

— Да. Не хотел волновать алтайское дворянство.

— Обвиняемый говорит правду, — сообщает менталист.

— Однако сам факт скрытия убийства считается преступлением. Даже если князь напал первым, — эти слова прокурора явно обращены к присяжным. — Скажите, Ярослав Романович, а не было ли такого, что князь отказался передавать вам титул?

— Он сказал что-то вроде «если ты сдохнешь, то наш договор не будет иметь значения».

— Правда, — кивает менталист.

— То есть на словах он разорвал договор?

— Получается, что так, — пожимаю плечами я.

Это была ловушка. Я понимаю это по тому, как блестят глаза Тимура и по его хитрой ухмылке.

— Прошу суд ознакомиться с копией договора между князем Корсакиным и тогдашним графом Котовым, — он подаёт одну бумагу Соколовскому и ещё одну присяжным. — В нём сказано, что любая из сторон может отказаться от исполнения договора устно и без подписания дополнительных документов. Таким образом, князь Корсакин разорвал договор, а значит, Ярослав Романович сейчас владеет титулом незаконно.

— Протестую! — подскакивает Грозин. — Это манипуляция! Князь Корсакин не говорил, что договор разорван. Устное расторжение требует чёткой формулировки.

— Принимается, — кивает Вениамин Григорьевич. — В то же время, факт есть факт. Советую присяжным принять во внимание, что покойный князь не пожелал исполнять договор между ним и обвиняемым.

Твою-то мать. Это хреново. Надо было внимательнее читать договор. И понять, в какой капкан заводит меня Тимур своими вопросами.

Дальнейшее заседание продолжается недолго. Обвинение о смерти Лещикова с меня снимают. Маг-целитель обследовал тело и нашёл следы яда, которых на моей шпаге не было. Вывод: Михаила отравил кто-то другой либо же он отравился сам.

Так или иначе, меня это уже не касается.

Потом остаются только мелкие вопросы, и присяжные удаляются на совещание.

По закону решение принимается большинством. То есть, если семеро из двенадцати признают меня виновным, этого будет достаточно.