Книга Во власти Скорпиона. Вернуть свое, страница 126 – Александр Майерс, Гриша Громм

— Справлюсь. Я же хорошая актриса, как вы уже сами убедились. И эти рожи… о, я знаю, как с ними играть.

— Отлично, — встаю я. — Тогда начинайте. Постепенно. Сначала — лёгкие намёки в разговорах. Потом — более уверенные. Через неделю-другую все нужные люди должны гореть желанием получить приглашение.

— Будет сделано, — кивает она, тоже поднимаясь.

Провожает меня до двери. На пороге я оборачиваюсь.

— И, Александра Игнатьевна… будьте осторожны. Не переигрывайте. Если кто-то станет слишком навязчив или что-то заподозрит — сразу дайте знать.

— Не беспокойтесь, граф, — говорит она, и в её взгляде читается не только азарт, но и осторожность. — Я научилась выживать среди хищников. Вернее, жизнь научила.

Выхожу на улицу, сажусь в машину. Еду домой, и по дороге в голове складывается план, как шахматная партия. Ходы, контрходы, возможные риски. Спинорогова — ферзь, красивая и опасная. Мои ребята и слухи — лёгкие фигуры, создающие давление. Молот — слон, который будет двигаться по чёрным полям, думая, что служит своему королю. А турнир… турнир — это ловушка, которая обязательно захлопнется в нужный момент.

Всё складывается отлично. Осталась лишь пара штрихов. Проконтролировать первую партию сборщиков макров. Отправить пацанов на поиски крабика-монстрика. И…

Да. Самое важное. Поездка в Бахчисарай. Нужно узнать, что там за культ Сольпуги такой. Может, они просто кучка чудаков, помешанных на древних легендах. А может, они хранят какие-то крупицы настоящих знаний. Ключи. Хоть какие-то.

Мысль об этом заставляет меня слегка ускориться. Ответы. Мне так не хватает ответов. О матери. О её семье. О том, почему всё это скрывали. И о том, что за «Проект Василиса», который связан с этим всем.

* * *

Партенит, окраина

Виталя смотрит в треснутое зеркало в своей кухне. Его нос расплылся в синюшно-багровую, отвратительную подушку. Каждый вздох отдаётся огненной болью в переносице. Он осторожно трогает его кончиками пальцев и тут же отдёргивает руку, скрипя зубами.

Ярость подступает комком к горлу.

— Скорпионов. Этот наглый аристократишка! Щенок! — рычит он.

Граф вломился на его территорию, избил, унизил, приказывал, как мальчишке. И что хуже всего — Виталя ему всё сдал. От страха.

Мысль об этом жжёт сильнее, чем сломанный нос. Ему нужно выместить злость. На ком? На том, кто слабее. Идея приходит сразу: Генка-перекуп. Тот хлюпик, у которого он недавно отжал детали артефактов, в том числе ту странную побрякушку, которую перекуп так не хотел отдавать.

Он явно что-то знает о её реальной цене, но струсил и отдал. Значит, у него ещё есть что взять. Да и просто повоспитывать не помешает, а заодно и свои мысли в порядок привести.

Виталя, кряхтя, наклоняется, достаёт из-под кровати тяжёлую дубинку, обмотанную изолентой. Вес успокаивает. Он надевает потрёпанную куртку, суёт дубинку за пояс.

Он уже почти на пороге, рука на щеколде, как вдруг со стороны дороги раздаётся визг тормозов. Резкий, пронзительный. Виталя инстинктивно отскакивает от двери.

— Твою мать, хоть бы только не этот долбанутый граф! — шепчет Виталик.

Но в следующее мгновение дверь с грохотом слетает с петель, не выдержав удара. В проёме, в клубах пыли, маячат фигуры в чёрном. Бронежилеты, шлемы, нацеленные на него стволы.