Книга Во власти Скорпиона. Вернуть свое, страница 24 – Александр Майерс, Гриша Громм

— Помню, — отступая, мямлит Свиридов.

— С одной стороны, тебе повезло. Возвращалки нет, поэтому я не смогу никуда её тебе засунуть. С другой стороны, здесь полно других интересных предметов, — я оглядываюсь по сторонам. — Какой предпочитаешь?

— Граф, клянусь, Паяльное Жало было здесь! Я не знаю, куда оно делось!

— А мне кажется, знаешь. Или тебе твои хозяева дороже, чем собственные внутренности?

— Какие ещё хозяева⁈ — вырывается у Фёдора. — Я работаю только на себя! Но артефакта правда нет! Проверьте весь дом, если хотите!

Встаю, подхожу к нему вплотную. Он отступает, упираясь спиной в книжный шкаф.

— Знаешь, в чём особенность той штуки? — говорю я тихо, почти ласково. — Она всегда возвращается к моему роду. По крайней мере, такова легенда. Так что, если она и правда потерялась… значит, скоро сама найдёт дорогу в мои руки. Но это не отменяет нашего договора. Ты его нарушил. И за это придётся заплатить.

— Так ведь, получается, я ни при чём. Артефакт сам отправился к вам, и всё хорошо, — выдавливает Свиридов.

Вижу, как в его глазах мелькает слабая надежда. Мол, если артефакт вернётся сам, то и вины его нет? Наивный.

— Но прежде чем решать, какой из предметов твоей коллекции засунуть в тебя поглубже, — продолжаю, — я хочу понять одну вещь. Кто ты, на хрен, такой? И откуда вообще знаешь про этот артефакт? Что у него за свойства, кроме того, что он возвращается? Ты ведь не простой коллекционер. Ты искал это Жало целенаправленно. Почему?

Свиридов смотрит на меня, и в его испуганных глазах вдруг прорывается старая, глубокая, как шахта, ненависть. Она такая сильная, что даже страх на секунду отступает.

— Вы… — он говорит это слово с таким презрением, как будто плюёт мне в лицо. — Вам достался этот артефакт по праву крови, а вы даже не понимаете, что держите в руках! Вы, сукины дети, ничего про него не знаете!..

«Сукины дети»? Матери моей касается. Нехорошо.

Я двигаюсь быстрее, чем Фёдор успевает моргнуть. Бью не со всей силы, но чётко в челюсть. Звонкий, сочный удар.

Голова Свиридова дёргается, он падает на задницу и хрипит, хватаясь за лицо.

— Мою мать, — говорю я ледяным тоном, — не трожь. Повтори — и я выбью тебе все зубы. А теперь ответь на вопрос. Кто ты и откуда знаешь про артефакт?

Он прислоняется к шкафу, по его подбородку течёт кровь из разбитой губы. Ненависть в глазах кипит, смешиваясь с болью и животным страхом, который вернулся с удвоенной силой. Он смотрит на меня, на моё лицо, на родовой перстень на моей руке.

Я беру со стола какую-то изогнутую хрень, которая далека от анатомической формы. При виде этого глаза Свиридова становится размером с блюдца.

— Подожди! Не надо! — кричит он, выставляя ладони.

— Говори, — настаиваю я.

— Хорошо, скажу… Я… Я твой отец!

Чего, блин?

Тишина в кабинете кажется вечной. Перевариваю услышанное, но кроме желания расхохотаться ничего не чувствую. Смотрю на этого дрожащего человека с кровью на губе, не думаю, что моя мать обратила бы на него внимание — это бред.

Короткий и хриплый смех всё же прорывается наружу:

— Тоже мне Дарт Вейдер. Ты… мой отец? — повторяю я, не скрывая издёвки. — Серьёзно? Это лучшее, что ты мог придумать?

Лицо Свиридова, секунду назад искажённое трагической правдой, теперь быстро меняется. Паника накрывает его новой волной. Он видит, что я не верю. Ни капли.