Книга Во власти Скорпиона. Кто на новенького?, страница 73 – Александр Майерс, Гриша Громм

— Хорошо. Начинайте работать. Первые разломы — завтра. Согласуй с Олегом, чтобы не пересекаться с основной группой.

— Будет сделано.

Собираюсь уходить, но Кабанский придерживает меня за локоть. Оглядывается — убеждается, что никто не слышит — и отводит в сторону.

— Подожди, — говорит он тихо. Глаза горят. — Хочу кое-что рассказать. Не при всех.

— Что такое?

— Булкин, — он понижает голос до заговорщицкого шёпота. — Ты не представляешь, что он сотворил!

— Что?

— Безе — получилось идеально. Я сам видел, как он делал. Взбивал, запекал, вытаскивал из печи… — Кабанский закатывает глаза. — Хрустящее снаружи, мягкое внутри. Тает на языке. Я съел штук десять, не мог остановиться.

— Десять?

— Может, двенадцать. Или двадцать. Не считал, — он отмахивается. — Но это ещё не всё! Сгущёнка! Боги, Скорпионов, эта сгущёнка! Я макал в неё палец и облизывал, как ребёнок! А трубочки… — он прикладывает руку к сердцу. — Пять штук за вечер. Потом ещё три утром. Потом ещё две на обед. Я думал, меня разорвёт от сладостей, но не мог остановиться!

— Давид, — говорю я с усмешкой. — Признайся честно — ты жуткий сладкоежка.

Он смеётся — громко, искренне.

— Может быть! Может быть, Скорпионов! Но ты же не будешь меня за это осуждать? Разве можно осуждать человека за любовь к прекрасному?

— Не буду. Пока работа идёт.

— Работа идёт! Клянусь клыками Кабана! — он прикладывает руку к груди. — Охота — днём, сладости — вечером. Идеальный баланс. Гармония. Философия жизни.

Качаю головой. Кто бы мог подумать, что Кабанский со всей его напускной грозностью окажется таким отличным другом и верным соратников, к тому же, заядлым любителем сладостей…

Знал бы, сразу бы на птичье молоко его подсадил и ссориться не пришлось бы.

И тут мой мобилет звонит.

Достаю из кармана, подношу к уху.

— Да?

— Господин! — голос Олега, напряжённый, как натянутая струна. — Срочное донесение!

— Что случилось?

— Караван с товарами для графа Котова разгромлен. На Изнанке. Выжившие говорят — на них напали бурые муравьи.

Да твою-то мать…

— Где именно?

— Второй уровень, северный сектор. Возле старого разлома, того, что мы закрыли месяц назад.

— Выжившие есть?

— Да, к счастью никто не погиб… — пауза. — Но раненые есть. Четверо.

— Еду, — говорю я коротко. — Пусть никто не трогает место. Хочу увидеть всё своими глазами.

— Слушаюсь.

Отключаюсь. Смотрю на Кабанского.

— Проблемы?

— Муравьи караван разгромили, — прячу мобилет. — Мне нужно ехать.

Его лицо мрачнеет. Улыбка исчезает, будто её и не было.

— Помощь нужна? Могу поднять людей за десять минут.

— Пока нет. Это разведка, не бой. Занимайся своими делами. Если понадобишься — позвоню.

Разворачиваюсь, иду к машине. За спиной слышу, как Кабанский начинает отдавать приказы — на всякий случай. Хороший человек. Надёжный.

Как только оказываюсь на изнанке в нос бьёт запах гари.

Ирина открыла портал прямо к месту нападения — молодец, не теряла времени. Она отлично тренируется и развивается, а артефакт, что я ей подарил, в её руках творит настоящие чудеса.

Шагаю из багрового сияния в тусклый свет второго уровня — и сразу понимаю: всё плохо.

Три повозки перевёрнуты, разбиты в щепки. Некоторые доски ещё тлеют. Товар разбросан по земле в радиусе пятидесяти шагов: рулоны ткани — изодранные, затоптанные; мешки со специями — порванные, содержимое рассыпано; ящики с инструментами — разломанные, железо погнуто. Часть товара сожжена дотла, часть — просто растоптана с каким-то злобным удовольствием.