Книга Во власти Скорпиона. Кто на новенького?, страница 83 – Александр Майерс, Гриша Громм

Может, Фёдор что-то подскажет?

Достаю из сейфа кольцо и камень, иду в лабораторию.

Фёдя уже на ногах — видимо, тоже толком не спал. Склонился над каким-то прибором, что-то настраивает, бормочет себе под нос.

— Фёдор.

Он вздрагивает, оборачивается.

— Господин! Не слышал, как вы вошли.

— Мне нужна твоя помощь, — без предисловий кладу на стол кольцо и камень.

Он смотрит на артефакты. Глаза загораются профессиональным интересом.

— Это… что вы хотите, чтобы я сделал с ними?

— Я пытался соединить их огнём — не вышло.

— Огнём? — Фёдор берёт кольцо, рассматривает под лупой. — Янтарь размягчился?

— Да, но недостаточно. Застывает раньше, чем тельце встаёт на место.

— Хм, — он крутит кольцо в руках, изучает со всех сторон. — Янтарь древний. Очень древний. Возможно, магически укреплённый. Обычного огня — даже вашего, особенного — может не хватить.

— Тогда что делать?

Фёдор задумывается. Смотрит на кольцо, потом — на рабочий стол, потом — снова на кольцо.

И тут мой взгляд падает на Паяльное Жало.

Оно лежит на подставке в углу лаборатории — там, где Фёдор оставил его после исследований. Тусклый металл, выгравированный скорпион. Артефакт, который пробудил во мне огонь Сольпуги.

— А если попробовать Жалом? — говорю я медленно.

Фёдор поднимает голову.

— Жалом?

— Ты сам говорил — внутри него сила Сольпуги. Может, именно этот артефакт сможет закончить работу?

Он молчит несколько секунд. Потом — медленно кивает.

— Теоретически… это может сработать. Паяльное Жало изначально создавалось для работы с металлами, но если в нём действительно есть сила Сольпуги… — он качает головой. — Не знаю, господин. Это рискованно.

— Что может пойти не так?

— Всё что угодно. Взрыв, выброс энергии, разрушение обоих артефактов, — Проскорпионов разводит руками. — Мы работаем с древними вещами, о которых почти ничего не знаем.

Смотрю на кольцо. На Жало. На Фёдора.

— Попробуем, — говорю я. — Осторожно.

Он вздыхает, но не спорит. На всякий случай призываем духовные доспехи. Мало ли…

Фёдор подготавливает рабочее место — расчищает стол, расставляет какие-то защитные кристаллы по периметру.

— На всякий случай, — объясняет он. — Если что-то пойдёт не так — кристаллы поглотят часть энергии.

Беру Паяльное Жало. Оно тёплое на ощупь, будто живое. Другой рукой кладу кольцо на стол, рядом — окаменелое тельце.

Концентрируюсь.

Вызываю огонь — он вспыхивает на ладони, привычный, уже послушный. В бою у меня было достаточно времени, чтобы разобраться с механикой его работы. Направляю его через Жало, как делал с металлом Изнанки.

И Жало откликается.

Металл нагревается. Светится изнутри — сначала тускло, потом ярче. Выгравированный скорпион будто оживает, его очертания пульсируют. Огонь из моей руки течёт через артефакт, усиливаясь, концентрируясь.

Направляю поток на кольцо.

Янтарь начинает размягчаться. Не так, как раньше — быстрее. Поверхность становится податливой, почти жидкой. Пустота внутри раскрывается, будто ждёт.

Беру окаменелое тельце. Вкладываю в янтарь.

Оно входит. Легко, плавно, теперь как ключ в замок. Встаёт на место — точно, идеально. Янтарь обтекает его, принимает, закрывается.

— Получилось! — выдыхает Фёдор.

Гашу огонь. Смотрю на кольцо.

Оно изменилось. Янтарь больше не пустой — внутри виднеется силуэт крошечного существа, похожего на сольпугу. Окаменелый, застывший, но… на месте. Там, где должен быть.