Книга Перепутье, страница 54 – Илья Ангел, Алекс Ключевской

Гвэйн действительно вскочил и оскалился, утробно зарычав. Даже забыл про свой страх и благоговение перед его величеством императором Григорием Андреевичем.

— Гвэйн, – тихо позвал я волка, но тот не обратил на меня внимания, продолжая высказывать своё недовольство, неотрывно глядя на призрака. Сам Гришка тем временем вернулся к своему рассказу.

— Так вот, после краткого изучения биографии Эдуарда, я понял, что значит невезение в его непосредственном виде. Трижды разрушить до основания собственный замок за полгода, а под конец сжечь его – это нужно постараться. И я не могу сказать, что он делал это лично, нет. Ему просто не везло. К сожалению, по своим физическим параметрам Эдуард был вершиной селекции Лазаревых и являлся самым красивым из всех существовавших и существующих мужчин нашей Семьи. Обидно, но ничего не поделаешь. – Гриша развёл руками.

— Но разве удача и неудача – это не эфемерные понятия? – поинтересовался я, вспоминая, как именно умер этот неправильный оборотень. Всё-таки первая мысль, похоже, оказалась верной, когда я слушал тот бред, что вылил на меня Эд.

— К сожалению, нет. И я как раз начал свой рассказ именно с этого. Существует несколько Тёмных проклятий, дарующих патологическое везение или катастрофическую неудачу. Есть Тёмные предметы, приносящие удачу, и при их потере, срабатывает обратный эффект в виде проклятия невезения, заканчивающееся, как правило, смертельно. Такие можно найти даже в нашей лаборатории, но к их изучению мы приступим позже, – пояснил Лазарев. – А есть ещё такой феномен, как патологическое везение. Через какую-то очень серьёзную неудачу, ставящую индивида на грань жизни и смерти, подобные люди приобретают что-то поистине ценное. Этим довольно часто страдали Демидовы. Особенно после того, как приобрели малую крупицу нашего семейного дара. В случае с Демидовыми речь идёт о менталистике, если ты не в курсе. – Судя по тому, как Гриша скривился, этому факту он был не слишком рад. Ещё бы знать, как именно Демидовы стали обладателями это малой крупицы, к которой, судя по всему, шло в нагрузку и это патологическое везение.

— А с чего ты взял, что Эд был неудачником? Пожар в замке ведь зависит от многих факторов. Может, его просто хотели таким образом убить? – встал я на защиту Великого князя Эдуарда, покосившись при этом на Гвэйна. Оборотень, в свою очередь, после моих слов немного успокоился, посмотрев на меня с благодарностью.

— Дима, кроме этих пожаров и разрушений, он за свою, к счастью, недолгую жизнь умудрился переболеть всеми известными инфекциями и парочкой до сих пор не изученных. Он едва не застрелился, чистя пистолет, хотя, по-моему, лучше бы застрелился, – начал перечислять Григорий, загибая пальцы. Шерсть на загривке Гвэйна снова встала дыбом, и он словно увеличился в размерах. – Да что сегодня с этим недоразумением? Может, мы его всё-таки пристрелим? – с надеждой в голосе спросил Лазарев.

— Нет, – я только покачал головой. – Не нужно этого делать. Гвэйн успокоится, я могу поручиться за него.

— Да? Ну, хорошо, тебе виднее. Всё-таки он твой питомец. Так, на чём я остановился? Ах да, Эдуард. Я не буду перечислять, всё, что свалилось на его голову. Добавлю только, что страдания лились рекой только на него, но и на всех, кто имел несчастье находиться поблизости. Могу только добавить: в завершение всех бед, он едва не развязал небольшую такую междоусобную войну между несколькими Родами, поддавшись глупой и несвойственной Лазаревым сентиментальности. Остановило развитие полномасштабных военных действий лишь то, что это ходячее воплощение невезения, наконец-то, отправилось к Прекраснейшей. Правда, в итоге Эдуард до неё так и не дошёл, по непонятной причине, надо сказать. Зато он прекратил своё тлетворное влияние на окружающую действительность. Прекраснейшая была не против того, что недосчиталась одного из Лазаревых, разумно полагая, что мир и спокойствие в её вотчине ей дороже, нежели поиски затерявшегося мертвеца.