Книга Перепутье, страница 70 – Илья Ангел, Алекс Ключевской

— Абсолютно верно, бегать. Но перед этим нужно разогреть мышцы. Сейчас я покажу тебе упражнения, которые ты будешь делать перед каждым нашим занятием. Да, хочу предупредить, больше я с тобой разогревом заниматься не буду. Начиная с завтрашнего дня, ты будешь приходить за полчаса до начала основных занятий и разогреваться самостоятельно. Предупреждаю сразу, если начнёшь халтурить, то все возможные травмы будут на твоей совести и являться уважительной причиной отмены или переноса занятий не будут. Как и неуважительной тоже. Восстанавливаться в случае халатности будешь самостоятельно и в течение суток. Не сможешь? Твои проблемы. Тренировки ради такой мелочи как, допустим, перелом не слишком важной кости, при котором ты сможешь самостоятельно передвигаться по периметру зала, не будут отменены. И тем более они не будут отменены, если ты заработаешь растяжение связок.

Именно в этот момент я понял, что полковник не шутит и крайне серьёзно относится к возложенной на него задаче. В голове пронеслась дикая и убийственная для меня мысль: это что же получается? Придётся вставать раньше, чтобы успеть хотя бы позавтракать? Внезапно во мне проснулся протест. Он что, издевается надо мной? Не буду я ничего разогревать по утрам!

Тем не менее именно сейчас я выполнил все необходимые упражнения. Их выполнение вызвало во мне некоторое недоумение. А всё потому, что разминочные упражнения были какими-то лёгкими, что ли. Кроме растяжки. Вот она доставила мне массу проблем, потому что я впервые почувствовал боль в паху, и это было… некомфортно.

А потом мы бегали. Бегали мы вместе с Рокотовым. При этом он бежал рядом со мной всё время этой такой странной тренировки. Бегали мы долго, нудно, трусцой. Бегали мы почти всё время, которое было нам отведено для занятия. При этом полковник строго следил, чтобы я, не дай Прекраснейшая, не ускорился и продолжал шаркать по спортзалу, наматывая круги со скоростью, едва ли превышающую скорость идущего человека.

Усталость, конечно, была, но не критичная. Дыхание оставалось ровным, и я не напоминал астматика, попавшего в парфюмерную лавку. На очередном круге, а я их уже даже не считал, вдруг в голове образовался самый настоящий вакуум. Мыслей было мало, и текли они вяло почти с такой же скоростью, с которой мы бежали.

Мне позволяли останавливаться каждые три-четыре круга, но только для того, чтобы поприседать или попытаться поотжиматься от пола. Последнее получилось очень плохо, большую часть времени я лежал, вяло барахтаясь на полу.

Когда Рокотов видел, что я начинал жульничать, меня поднимали на ноги. После это заставляли приседать, а потом снова отправляли в положение лёжа, чтобы изобразить хоть что-то отдалённо похожее на отжимание. А видел полковник мои попытки отдохнуть всегда, поэтому просто отлежаться не получилось ни разу.

Незадолго до окончания урока Рокотов меня остановил и заставил снова проделать комплекс упражнений, почти такой же, как и при разогреве.

— Ты, конечно, можешь сейчас переодеться, но советую сначала сходить в душ, – он в очередной раз усмехнулся, глядя на меня.

Я мысленно с ним согласился и вяло подумал, будь передо мной зеркало, то я смог бы увидеть, что мой взгляд сейчас вряд ли отличается от взгляда Гаврюши. Скорее всего, в нём сейчас присутствует та же вселенская пустота, что была в голове у быка, когда тот жевал жвачку из сена в своём загоне.