Книга Перепутье, страница 72 – Илья Ангел, Алекс Ключевской

— Интересно, – я резко открыл глаз и увидел старосту, который стоял возле входной двери и внимательно меня разглядывал.

— Что ты здесь делаешь? – я почувствовал, как краснею под его пристальным взглядом, и это не имеет никакого отношения к горячей воде.

Пены было ещё много, и я руками попытался равномерно распределить её по поверхности воды, чтобы скрыть от взгляда Штейна своё тело.

— Я здесь моюсь. Традиционно старосты факультета пользуются ванной декана. Ну и ты. Об этом я, конечно, не подумал. Но нужно было хотя бы двери за собой закрывать, – Штейн усмехнулся.

— Может, ты выйдешь? – я прищурился.

— Разумеется, – он пожал плечами. – Но хочу предупредить, что пунктуальностью Демидова я не обладаю, да и периодически принимаю ванну не один. Если не хочешь однажды наткнуться на весьма интересную и пикантную картину, ставь меня в известность заранее. – Он хмыкнул и, наконец, вышел из ванной, оставив меня одного.

Меня передёрнуло. Видимо, эта эмоциональная встряска выбросила какую-то порцию адреналина, отчего мысли начали возвращаться. А та пустота и умиротворение, наступившее после тренировок с полковником, быстро исчезали. Головная боль вернулась так резко, что меня снова затошнило.

Я вылез из ванны и, быстро одевшись, выскочил в коридор, буквально кожей чувствуя, что первая же встреча с кем-то посторонним вызовет очередной всплеск ментальной магии.

В коридоре, к счастью, никого не было. Я вытащил ключ и дрожащими руками запер дверь ванной комнаты. Нащупав в кармане штанов баночку с кремом от прыщей, и плюнув на забытое в ванной мыло, побежал в свою комнату.

Ну вот, теперь у меня ещё и ванны нет. Унижаться перед Штейном я точно не стану. Ведь именно на это он рассчитывал. Я уже заметил, что отношение ко мне представителей Первого факультета сильно изменилось. Стало более враждебным. И оно было направлено конкретно на меня. Почему-то я был уверен, что это никак не связано с гибелью отца и моим изменившимся статусом.

И что теперь делать? Грязным, потным и вонючим ходить? Да ещё и эти дурацкие прыщи.

Я сел на кровать и взял в руки книгу: «Загадки разума. Новейшие исследования в сфере ментальной магии».

— И кто, интересно, проводил новейшие исследования? – я покосился на Гвэйна, лежащего рядом со мной на кровати.

Гвэйн заворчал и перевернулся на другой бок. Судя по его поведению, не удивлюсь, если узнаю, что этими исследованиями занимался он сам, ну или его ближайшие родственники, например, отец. Кому бы семейка Лазаревых ещё доверила возможность копаться в чужих мозгах науки ради? Когда головная боль немного отступила, я рискнул спуститься в пустую гостиную и расположился с книгой на диване.

Чуть позже ко мне присоединился Гвэйн, привычно растёкшийся по сиденью, оставив мне небольшой уголок сбоку, на котором я мог сидеть.

Сосредоточиться на книге не получилось. Боль в мышцах начала усиливаться, а вернувшаяся непонятная пустота и одновременно лёгкость в голове, не давали вникнуть в написанное. Не делало понимание текста и то, что книга написана была очень нудным языком с невероятно сложными для понимания оборотами речи. Для моего текущего состояния это был набор ничего не значащих слов.

Когда гостиная начала заполняться студентами, и шум, создаваемый ими, превысил допустимый для меня порог, я захлопнул книгу. Всё равно ничего не понимаю, только бездумно рассматриваю картинку мозга, оплетённого серебристыми нитями. Знакомые нити, кстати, я такие уже где-то видел.