Книга Осознанный путь, страница 8 – Илья Ангел, Алекс Ключевской

— А перстень помог? — спросил я, прикидывая, как можно помочь Ромке хотя бы контролировать себя.

— Понятия не имею, — Эдуард снова отвернулся к окну. — Но, судя по тому, что Роман всё-таки родился, можно сделать вывод, что хотя бы частично, но помог. Иначе бы девчонку с её отпрыском вычислили и доделали то, что я не смог сделать.

За дверью послышалась какая-то возня, и мы вместе с Эдуардом повернулись на звук. Похоже, Ванда и Егор далеко не ушли и ждали меня в коридоре.

— Да пропустите же меня! — дверь приоткрылась, и до нас донёсся возмущённый вопль. — Я этого просто так не оставлю! Это совершенно возмутительно!

— Пётр Валерьянович, туда нельзя! — послышался голос Ванды. Судя по придыханию, она что есть сил пыталась сдержать мужчину, готового ворваться в библиотеку. — И не надо в меня тыкать этим журналом!

— Господин Савин, в библиотеке идёт совещание… — пропыхтел Егор.

— Вот когда они мне скажут, почему так со мной поступили, пускай продолжают совещаться!

— Что за… — Договорить Эдуард не успел.

Дверь распахнулась, и в библиотеку влетел весьма импозантный мужчина. Он был одет в короткое пальто, через плечо был перекинут огромный шарф в чёрно-белую полоску. В одной руке он держал глянцевый журнал, а в другой у него был зажат веер. Веер, кстати, был погнут. Наверное, он бил им Ванду по голове, чтобы прорваться сюда.

Вообще, у самого модного и известного модельера Петра Савина был пропуск в поместье. Но не удивлюсь, если бы он сумел прорваться сюда и без допуска, учитывая состояние, в котором он находился.

— Пётр Валерьянович, что вы себе позволяете? — Эд нахмурился, сложив руки на груди.

— Что я себе позволяю? — Савин заломил руки. — Если вы решили сменить модельный дом и выкинуть меня из своей жизни, то почему не сказали мне об этом в лицо? Почему не снизошли до того, чтобы написать записку на жалком клочке туалетной бумаги, что Савин вас разочаровал и вы больше не хотите, чтобы он вас одевал? — вопя это, модельер наступал на нас. Переглянувшись с Эдом, мы попятились. Я так вообще малодушно спрятался у Эдуарда за спиной и теперь выглядывал у него из-за плеча, готовый в любой момент спрятаться получше.

— С чего вы взяли, что мы хотим отказаться от ваших услуг? — попытался достучаться до разума модельера Эд. Он так же, как и я, совершенно не понимал, как можно успокоить его, не прибегая к насилию. Не связывать же, в самом деле. — Меня лично вполне устраивают…

— Да? А как тогда расценивать эту пощёчину? Ваша девочка появилась на известном фестивале не в той одежде, что я шил для неё, выбирая каждую нитку лично! Нет! Она появилась там в каком-то чудовищном плаще криворукого портняжки! Я бы ещё понял, если бы меня заменили на гения, превзошедшего меня! Я бы посыпал голову пеплом и ушёл, чтобы добиться совершенства! Но вот это, — и он ткнул Эду под нос фотографией в журнале.

Что я могу сказать, фотографы журнала сделали почти невозможное и улучшили фото, появившееся в газете. Ромку здесь по-прежнему могли узнать только те, кто его близко знал, зато на его куртке, в которую куталась Ванда, было видно каждую заклёпку.

— И что вы мне хотите здесь показать? — Эдуард отодвинул от себя журнал и сделал ещё один шаг назад. Видимо, просто на всякий случай.

— Как что? Вы не видите этот жуткий плащ, надетый на госпоже Вишневецкой? Это бульварное издание уже окрестило его сенсацией года! — я покосился на самый престижный модный журнал в руках у модельера. Во всяком случае Ванда говорила, что он самый-самый. Надо же, как Савин перевозбудился-то.