Книга Опасный путь, страница 122 – Илья Ангел, Алекс Ключевской

И мы принялись готовить. Первым делом я поставил варить перепелиные яйца, заставив Демидова следить за ними.

— Что я делать-то должен, прежде чем ты начнешь портить апельсин?

— Понятия не имею, — я пожал плечами. — Наверное, их нужно постоянно помешивать.

— Ты уверен? — Лео, нахмурившись, заглянул в кастрюлю.

— Нет, конечно. Но попробовать можно.

Он взял ложку и принялся помешивать яйца.

— А как понять, что они готовы? Дима, обрати на меня внимание, как понять, что они готовы? — спросил Лео, болтая в кастрюле длинной ложкой.

— Я похож на человека, знающего все тонкости поварского искусства, — я пытался настроить зрение, потому что передо мной сейчас лежали на столе целых два апельсина. — Наверное, они должны всплыть.

— Ты уверен? — протянул Лео с сомнением.

— Как я могу быть в этом уверен? — я перевёл на него удивлённый взгляд. — Я ни разу в жизни ничего не готовил. Так, нужно приготовить глубокую миску.

— Зачем? — Демидов не отрывался от своего важного дела.

— Это салат, и, значит, его где-то нужно смешивать.

— Логично.

Я тем временем занялся апельсином. Натёр цедру, отделил дольки от пленок и из остатков апельсинов выдавил сок, который смешал с цедрой.

— Зачем ты туда добавляешь апельсин, ведь там уже есть апельсин! — возмущенно завопил Лео.

— Так сказано в рецепте, — и тут я уронил на пол ложку. — Я очень тебя прошу, подними её, пока я вожусь с продуктами, пожалуйста.

— Нет, — покачал головой Лео. — Это неправильно.

— Что?

— То, что ты говоришь сейчас не к месту, так же, как и эта ложка, которая валяется на грязном полу, и которую даже если я и подниму, ты использовать всё равно не будешь.

— Так подними её и помой.

— Вот ещё.

— У тебя отзывчивость мороженой репы, Лео, — я начал раздражаться.

Демидов всё-таки соизволил поднять ложку и даже поболтал её под струей воды, а затем вместо того, чтобы положить эту несчастную ложку на стол, снова уронил её.

— Я беру свои слова обратно. У тебя отзывчивость не мороженой репы, а змеи. А мороженой репы у тебя, Лео, реакция, — сделал я логичный вывод.

— Дима, ты меня постоянно оскорбляешь, это меня раздражает, — сообщил Демидов. — А что ты делаешь?

— Режу утку. Что ты на меня смотришь? Не смотри на меня, смотри на утку, — рявкнул я.

— Я думаю о жире.

— И в чём связь между жиром и мной? — я удивлённо посмотрел на него. — Намекаешь, что я жирный? — и я озадаченно провёл рукой по плоскому животу. — Да, кажется, я форму начал терять, надо попросить Ваню меня погонять. Хотя, как только они нас поймают, погоняют меня так, что дым из ушей повалит. Так почему ты думаешь о жире?

— Я думаю о жире, которым покрыт этот кусок. Ты уверен, что это можно есть?

— А я молчу и режу, режу и молчу…

— А зачем ты отложил этот кусочек апельсина? — Лео чуть ли не под нож сунул свой нос.

— Чтобы украсить наш салат, — немного рассеянно ответил я.

— Его что, ещё украшать нужно?

— Представь себе. Ещё спроси меня, зачем я оставил этот кусочек утки.

— Я знаю, зачем ты оставил этот кусочек утки, — равнодушно повернулся к кастрюле с яйцами Демидов, хмуро глядя в неё.

— Нет, ты спроси меня, зачем я оставил этот кусочек утки, — настаивал я на своём.

— Зачем ты оставил этот кусочек утки?

— Я оставил этот кусочек утки затем, чтобы… Лео! Твои яйца готовы, твои хитрые перепелиные яйца.