Книга Тревожный путь, страница 120 – Илья Ангел, Алекс Ключевской

— Мой отец умер в тот миг, когда унизил меня на глазах своих коллег и тринадцатилетнего подростка, — холодно ответил Роман. — Если это всё, то ты не вправе меня задерживать. Формально ты мне никто, а свои связи ты не можешь применить, у меня они гораздо выше.

Они стояли, прожигая друг друга яростными взглядами, в которых не было ничего, кроме ненависти. В наступившей тишине жужжание пролетевшей мухи показалось оглушающе громким.

— Мы заходим, — раздался голос Залмана.

— Тим, где координаты! — я повернулся к Лаптеву, как раз в тот самый момент, когда Гаранины одновременно атаковали друг друга.

Все стеклянные и зеркальные поверхности в допросной в один миг покрылись толстой коркой льда и взорвались, собираясь в десятки ледяных шипов, стремительно полетевших в сторону старшего Гаранина, поднявшего в это самое время руку. От него отделилась яркая пульсирующая красная сеть, с лёгкостью пробившая наскоро наложенный Ромкой щит, и растворилась в его теле. Роман качнулся и приложил руку к груди. Все шипы в этот момент достигли своей цели, пронзая тело Георгия насквозь.

Прошло не больше двух секунд, и старший Гаранин рухнул на пол обмякшей куклой, поднимая водопад брызг из мгновенно растаявших ледяных копий. Ромка же опустился на одно колено и закашлялся, сплёвывая на пол алую кровь.

— Чёрт, — прохрипел он. — Как не вовремя. Вот что значит это была за переменная.

— Это же родовое проклятье, — пробормотал Лео, выпуская телефон из рук, разлетевшийся на несколько кусков, как только столкнулся с полом.

— Нет! — Вада вскочила на ноги, опрокидывая стул. — Нет-нет-нет, Дима, Эд, сделайте хоть что-нибудь, прошу вас, — она повернулась ко мне, смахивая слезы.

— Тим, где координаты⁈ — заорал я, считывая их с повёрнутого ко мне монитора и делая портал из огрызка карандаша.

— Это небезопасно, — попытался возразить Ваня. — Перемещение порталом через государственную границу…

— Я Наумов, и сейчас в их стране умирает член моей Семьи. Мне плевать на их правила. И пускай надеются, что он выживет, потому что в противном случае, они вряд ли легко отделаются. Эд?

— Я знаю, что это, идём, — он схватил меня за руку, и я активировал портал на свой страх и риск, потому что прыгать по неизученным координатам вслепую равнялось самоубийству.

Громкий сигнал машины привёл меня в чувство, и я повернулся, глядя на грузовик, мчавшийся прямо на меня. Резкий толчок в спину, и я пролетел несколько метров, сумев сгруппироваться и аккуратно приземлиться прямо перед входом в участок центрального следственного отдела.

— Рома, — я вскочил на ноги и подбежал к волкам, выводившим Гаранина из участка. Точнее, они его практически тащили на себе, а Роман наваливался на них всё сильнее, уже даже не пытаясь идти самостоятельно.

Они остановились, и Шехтер с Липняевым отпустили Ромку, который тут же опустился на одно колено, глубоко дыша. Всё его тело было изрезано мелкими тонкими шрамами, и кровь, текущая из них, не сворачивалась, вытекая в каком-то ненормальном количестве, пропитывая одежду и стекая на асфальт. Эд опустился рядом со мной, проведя рукой над Ромкиным телом.

— О, и ты здесь, — слабо улыбнулся Гаранин, поднимая голову и глядя мне в глаза. — Это Родовое.

— Мы в курсе, — кивнул я, беря его за руку, считая пульс. Явно больше сотни, намного. — Как ты?