Книга Остаться собой, страница 40 – Олеся Шеллина, Алекс Ключевской

— Как ты думаешь, — меня внезапно пронзила неожиданная догадка, — мама могла сделать это намеренно?

— Думаю, да. Господин Водников вел себя слишком неподобающе. Я могу его понять, он был расстроен. Но самому ему никогда не пришло бы в голову продавать именно отели. Так что, да, Мария Витальевна настояла на них намеренно, — Назар Борисович скупо улыбнулся. — Она на половину Ушакова, а Ушаковы славятся своей мстительностью.

— Я запомню, — кивнув ему, я вышел из дома. Вот только мстительность Ушаковых можно использовать в разных направлениях. Например, если со Снежиными ничего не получится сделать, все-таки улики против них косвенные, вполне можно слить деду по материнской линии, или же кому-то из кузенов, что Снежины вознамерились кинуть уважаемый клан, без ведома Ушаковых пытаясь довести совместное детище до логического конца. Естественно, Снежины не собираются делиться с бывшими партнерами. Вот еще. А то и вовсе хотят подставить самый могущественный после императорской семьи клан Российской империи. Подозреваю, что у Ушаковых хватит и сил и возможностей немножко наказать провинившихся. И такие пошлости, как следование букве закона, вряд ли будут их волновать.

До знакомого дома я доехал довольно быстро. Некоторое время сидел, ожидая, сам не знаю чего. Может быть, подсознательно ждал, что явится Рыжов. Все-таки он местный и может знать про Сорокина. Тогда будет хотя бы понятно, чего от него можно ожидать. Еще раз телепортироваться из смертельной ловушки на улицу я не горю желанием. В прошлый раз мне просто безумно повезло, и вряд ли так же может повезти еще раз.

Но Рыжов не появлялся. То ли помогал матери, то ли промышлял грабежом где-то на другом конце города, в любом случае, за все то время, пока я здесь сидел, не решаясь выйти из машины и вертя в руке ключи, никого похожего на Рыжова я не увидел.

Наконец, я решился. Заглушив мотор, уже хотел выйти из машины, но тут замер, сползая по сиденью так, чтобы меня не было видно, потому что увидел, как к нужному мне дому, подходила знакомая девица.

Рыжий локон снова выбился из-под капюшона, и трепетал на морозном ветру как язык пламени. Ева шла, заложив руки в карманы и постоянно оглядываясь, словно опасаясь слежки.

Она зашла в единственный подъезд, и я почему-то был уверен, что встретимся мы в квартире покойного мага клана. Но нужно было спешить, чтобы девчонка не забрала то, за чем пришла, не оставив мне ни одной зацепки о том, что здесь творится.

Квартира, которую снимал Сорокин, располагалась на третьем этаже. Поднявшись наверх, и найдя нужную дверь, я заметил, что на ней размещен опечатывающий знак полиции. Знак был снят, но немного неаккуратно, потому что остались вполне узнаваемые фрагменты. Значит, здесь уже побывала полиция. Вот только вряд ли они что-то сильно искали. Все-таки происшествие на заводе было квалифицированно даже мною как несчастный случай. Ну помер криворукий баран, и хрен с ним. Провели поверхностный обыск. Тонный взрывчатки и план императорского дворца не нашли, значит, можно оформлять, и возвращать права хозяину дома, который тут же пустит в пустующую квартиру новых жильцов, правда, обыщет все более тщательно.

А вот у Евы, похоже, ключа не было. А была отмычка, да не артефактная, как у того же Вольфа, вот ведь извращенец, а обычная, которая оставила следы взлома на секрете замка.