Книга Граф Рысев 9, страница 99 – Алекс Ключевской

— Нет, — я потёр шею. — Всё равно я не могу выезжать из Ямска, только в пределах наших земель. Но так как я поехал сюда, чтобы задержать дорогих гостей, пока Сергей перстень получает, то Мамбов был вынужден остаться в Ямске. Его буквально из машины вытащили, когда ты позвонил. Он в это время выезжал со двора нашего городского дома, чтобы мчаться оказать всестороннюю поддержку любимой.

— А почему ты должен оставаться в Ямске? — спросил Куницын, но без огонька любопытства, просто чтобы продолжить беседу.

Я не ответил. Потому что это та информация, которую нельзя разглашать. А ещё потому, что сам виноват в произошедшем. Но я осознаю вину, и поэтому Медведев сказал, что всё не так уж и плохо. К тому же на моей стороне не только Служба Безопасности, но и граф Орлов с армией, а это, как ни крути, уже очень серьёзно.

Оставаться в Ямске нам предписано до окончания расследования. И если Олег ещё мог в пределах двухсот километров передвигаться, то я стал практически невыездным. А всё потому, что родственнички Зуброва, того самого, который испытал на себе один из двенадцати способов нестандартного применения пилки для ногтей, подали на меня в суд. И не просто в суд, а оформили прошение на имя императора с требованием наказать мерзавца!

Кречет не мог не отреагировать, и началось нудное и долгое расследование. Мне вменялось превышение полномочий. Дмитрий Фёдорович, правда, сказал, что император тоже на моей стороне, так что дело стопроцентно решится в мою пользу, но на время разбирательства мне запрещено покидать Ямск. Максимум можно уехать в ближайшие поместья.

Осознание того, что ещё долго не увижу Машу, взбесило меня настолько, что я тут же инициировал ответный иск за клевету и оскорбление достоинства. Мой юрист подумал и сказал, что если расследование завершится в мою пользу, то мы этих Зубровых сможем раздеть до трусов. Только это помогло мне смириться с текущим положением дел.

С другой стороны, я действительно сам виноват. Мог бы и просто ранить. Но моя ярость и беспомощность в тот момент взяли верх, поэтому я не сдержался. Мне нужно было выпустить пар. Выпустил. За что сейчас и расплачиваюсь.

— За всё в этой жизни нужно платить, — наконец произнёс я, не глядя на Куницына. — Исключений не существует.

— Это точно, — кивнул Аркадий и оторвался от своего блокнота, внимательно посмотрев на меня.

— Так, а вот это уже несерьёзно, — сказал я, увидев, как девушки попытались вовлечь в свою игру одного из молодых егерей, используя его, как ширму, и прячась за него друг от друга. — Мне скандала с Сергеем хватает! — я развернулся и пошёл спасать своих егерей от слишком целеустремлённых девиц.

— Ваше величество, — Медведев остановился на пороге кабинета и склонился в поклоне.

Кречет поднял голову от бумаги, которую изучал до прибытия главы Службы Безопасности, и посмотрел на Дмитрия Фёдоровича. Тёмные глаза, казалось, прожигали насквозь. А немигающий взгляд, так похожий на взгляд его прародителя, заставлял испытывать странные желания, например, спрятаться там, где тебя не настигнет падающий на добычу с огромной высоты кречет.

Медведев однажды видел, как охотящийся кречет делал «ставку» на добычу в несколько раз крупнее и тяжелее, чем он сам. Скорость пикирования при этом достигала настолько огромной величины, что Дмитрий Фёдорович даже не заметил момента самого удара. Это была самочка, довольно крупная, как ему потом сказал местный егерь. Почти два с половиной килограмма. Взяла она тогда семикилограммового зайца-русака с одной «ставки», во время которой кречет взмывает высоко вверх, а затем падает на добычу.