Книга Код «Бинома», страница 41 – Дмитрий Штиль

Но я вспомнил синий контейнер. Вспомнил Волкова. Вспомнил реактор.

— Нет, Стас, — я покачал головой. — Поиграли и хватит. У меня своя война. Я тебе дал патроны — дальше стреляй сам.

— Жаль, — искренне сказал он. — Но я тебя понял. За дружбу?

— За дружбу.

И мы выпили. А потом еще. И еще.

Напряжение последних недель — паранойя Нудельмана, игра с Волковым, постоянный контроль чужого тела, жесткие тренировки — всё это требовало выхода. И алкоголь стал тем ключом, который открыл шлюзы.

Я пил жадно, стараясь смыть с себя адреналин, усталость и это липкое ощущение двойной жизни.

Домой я вернулся глубоко за полночь. Такси остановилось у подъезда, и я долго не мог найти в кармане трешку, чтобы расплатиться. Водитель смотрел на меня с пониманием.

Ноги были ватными, чужими. Язык распух и не помещался во рту. Асфальт качался, как палуба авианосца в шторм.

Я кое-как открыл дверь квартиры.

— Лена… — позвал я в темноту. — Я… это… прибыл.

Свет в прихожей зажегся не сразу, а мягко, щадяще. Лена вышла из спальни в ночной сорочке.

Любая другая жена устроила бы скандал. «Где ты шлялся?», «На кого ты похож?», «Ты пьяная скотина!». Но Лена была женой офицера. Дочерью офицера. Она знала, что такое «снятие стресса» после спецзадания.

Она молча оценила мое состояние. Взгляд был не злой, а скорее клинический.

— Так, — тихо сказала она. — Герой вернулся. Ранен, контужен, но не убит.

Она подошла, подставила плечо. Я навалился на нее, вдыхая родной запах сна и тепла, перебиваемый моим перегаром.

— Прости, Лен… — пробормотал я. — Мы с ребятами… оперативную обстановку…

— Тссс. Молчи, разведчик. Явка провалена.

Она ловко расстегнула мое пальто. Стянула пиджак.

— Садись на пуфик. Ботинки снимай. Или помочь?

— Я сам… — я наклонился и чуть не клюнул носом в пол.

— Понятно. Сиди смирно.

Она сняла с меня ботинки, носки. Потом потащила в ванную.

Умыла ледяной водой. Я фыркал, отплевывался, пытался шутить про каратэ, махал руками, изображая блоки.

— Тише, Брюс Ли, — усмехнулась она, вытирая мне лицо полотенцем. — Тише. Война кончилась. Ты дома.

Она раздела меня, уложила в кровать, накрыла одеялом по самый подбородок.

Поставила на тумбочку стакан с водой и половинку лимона. Рядом — тазик. На всякий случай.

— Спи, Витя. Завтра будет новый день.

Утро понедельника встретило меня звоном в ушах, похожим на набат. Голова была чугунной и, казалось, стала больше подушки в два раза. Во рту ночевал эскадрон гусар, причем вместе с конями. Свет, пробивающийся сквозь шторы, резал глаза. Я застонал, пытаясь перевернуться. Каждое движение отдавалось болью в висках.

Дверь открылась. Вошла Лена. Бодрая, свежая, в строгом рабочем костюме. В руках она держала поднос.

— Доброе утро! — провозгласила она безжалостно громко. — Подъем, товарищ лейтенант! Родина в опасности, а защитник в коматозе.

Она поставила поднос на тумбочку.

— План реанимации, — скомандовала она тоном главврача. — Пункт первый.

Она протянула мне граненый стакан с мутной желтоватой жидкостью.

— Капустный рассол. Холодный. Пей до дна.

Я послушно выпил. Живительная, резкая, солено-кислая влага обожгла пищевод и упала в желудок благословенной бомбой. Меня передернуло, но глаза немного открылись.

— Пункт второй.

На ладони у нее лежали две таблетки.