Книга Зона категории «90», страница 21 – Дмитрий Штиль

Но в нем говорила та самая славянская кровь, замешанная на американской самоуверенности. Он не мог отступить.

— Борцовский ковер? Звучит заманчиво, — Питер кивнул. — Во сколько?

— В девятнадцать ноль-ноль. Зал будет пуст.

— Я буду. Спасибо за приглашение…

— Виктор, — представился я.

— Питер, — он протянул руку.

Наше рукопожатие было сухим и коротким. Мы не пытались сдавить друг другу пальцы, меряясь силой, как подростки. Это был просто контакт двух хищников, фиксирующих статус готовности к броску.

Спортзал второго корпуса пропитан запахом старой парусины, магнезии и застоявшегося воздуха. Помещение было небольшим — стандартный зал для ЛФК, центральную часть которого занимал потертый, но добротный борцовский ковер из плотных матов. Свет из зарешеченных окон под потолком уже не падал, горели только тусклые люминесцентные лампы.

Мы переоделись молча. На Питере были легкие спортивные шорты и плотная армейская майка, облегающая торс. Я остался в свободных штанах для самбо и борцовках. Мы не использовали перчатки — только обмотали кисти эластичными бинтами, негласно договорившись работать без акцентированных ударов в лицо, чтобы не портить друг другу физиномии перед начальством. Открытые ладони, корпус, броски и партер.

Мы вышли на ковер. Никаких гонгов и рефери.

— Готов? — спросил Романчук, занимая правостороннюю стойку.

— Начали, — я мягко перенес вес на носки, опуская руки чуть ниже подбородка, в классическую позицию оперативного самбо.

Первые две минуты мы просто танцевали, прощупывая дистанцию. Питер двигался легко, пружиня на ногах, как классический боксер. Он бросил два коротких, хлестких джеба левой — я ушел скольжением, даже не пытаясь блокировать. Скорость у американца была феноменальной.

А затем он взорвался.

Романчук разорвал дистанцию стремительным рывком, показав удар в корпус, и тут же перевел атаку в жесткий лоу-кик по моему бедру. Я успел подставить жесткий блок коленом — звук удара кости о кость гулко разнесся по пустому залу. Не дав мне опомниться, Питер вошел в ближний бой, обрушив серию ударов открытой ладонью мне по ребрам и ключицам. Американская школа рукопашного боя: агрессия, подавление, град ударов и доминирование.

Я ушел в глухую защиту, принимая удары по касательной на предплечья. Череп хладнокровно анализировал тайминг противника. Романчук бил сильно, но в его ярости был определенный ритм.

На четвертом ударе я поймал этот ритм.

Когда его правая рука пошла вниз после удара по корпусу, я не стал отступать. Я шагнул навстречу, прямо в зону его поражения, жестко блокировал его предплечье левой рукой, а правой сделал резкий захват за ткань его футболки на плече. Моя нога пошла на подсечку под его опорную голень, одновременно я скрутил корпус, используя кинетическую энергию его же атаки.

Классическая «передняя подножка». Советская школа дзюдо и самбо.

Романчук понял, что летит на ковер, в ту же долю секунды. Американец не стал сопротивляться броску — это привело бы к травме спины. Он сгруппировался в воздухе, принял удар матов на плечо и мгновенно, как пружина, перекатился назад, вскакивая на ноги.

В его серых глазах вспыхнул неподдельный восторг. Игра перестала быть разминкой.

— Хороший баланс, — выдохнул он, утирая пот со лба.