Книга Операция «Зеркало», страница 55 – Дмитрий Штиль

Я отвел взгляд к окну. Скрывать правду не было смысла.

— Плохо. Критически. Неврология. Наши лекарства не помогают. Он не спит. Плачет, выгибается дугой так, что страшно смотреть. Я ношу его на руках часами, пытаюсь укачать по ночам… Вот, спину сорвал. Лена на грани истощения. Для его лечения нужны западные препараты, которых нет у нас.

Макаров тяжело вздохнул и сцепил руки в замок.

— Виктор, мы оба понимаем, что без современных вальпроатов не обойтись. Они купируют очаги возбуждения в коре головного мозга. Эту задачу решают только препараты. Но ты должен понимать простую физиологию.

Профессор подался вперед.

— Нервная система грудного младенца не имеет собственных механизмов саморегуляции. В норме он использует нервную систему родителя как внешний стабилизатор. Дети — это биологические зеркала.

Макаров указал на меня черенком трубки.

— А теперь оцени свое состояние. Ты держишь сына, будучи сжатым, как пружина. Твои мышцы каменные. Пульс постоянно завышен. Младенец считывает твою микромоторику и гипертонус. Его поврежденная нервная система воспринимает твое напряжение как сигнал прямой угрозы.

Слова профессора разрушали иллюзию того, что я контролирую ситуацию дома.

— Мозг ребенка реагирует единственным доступным способом — генерирует судорожную защиту. Пока ты просчитываешь ходы и ищешь шпионов, укачивая его на руках, твоя тревога работает как триггер. Ты сам провоцируешь приступы.

Я сидел молча. Диагноз был точным. Я искал врагов в Лэнгли, выстраивал комбинации ради лекарств, но прямо сейчас главным источником физиологического стресса для сына был я сам. Мой перманентный мышечный спазм.

— Что мне делать? — сухо спросил я.

— Снять с него внешнюю нагрузку, — ровно ответил Макаров. — Препараты сделают свою работу, когда ты их достанешь. Но до тех пор ты обязан стать для него якорем безопасности. Оставляй свою Лубянку за дверью квартиры. Контролируй дыхание. Расслабляй плечи и руки, прежде чем подойти к кроватке. Твоему сыну сейчас нужен не офицер в состоянии боевой готовности, а источник спокойствия.

Я медленно поднялся с кресла. Боль в спине напомнила о себе, но в голове наступила ясность.

Я шел к профессору за техникой противодействия Болтону, а получил алгоритм выживания для своей семьи. Препараты оставались главной целью. Сделка с американцем неизбежна. Но теперь я знал: пока я готовлю капкан для ЦРУ, я должен жестко контролировать собственную физиологию дома. Иначе никакие лекарства не успеют помочь.

— Принято, профессор, — я крепко пожал ему руку. — Я понял задачу.

Выйдя из Института психологии на шумную московскую улицу, я вдохнул полной грудью. Я знал механику оружия Болтона и знал, как его сломать. У меня был план, как забрать лекарства и использовать американца втемную. Но главное — я знал, что буду делать вечером, когда вернусь домой. Я оставлю Черепа за дверью. И я просто возьму сына на руки. Спокойно. Без страха. Без войны.

Пока контрразведка и Ланцев выстраивали алгоритм контригры, механизм московской резидентуры ЦРУ продолжал работать. Планировалась очередная встреча Болтона с Фоминым в ГУМе.

Операция началась ровно в четырнадцать ноль-ноль. Ричард стоял у окна второго этажа посольства на улице Чайковского, наблюдая за выездом резидента. Черный посольский седан медленно выкатился за ворота. Наружное наблюдение Седьмого управления КГБ отреагировало мгновенно. Две неприметные Жигули шестой модели, дежурившие на противоположной стороне улицы, синхронно включили фары и встроились в поток. Одновременно с этим от газетного киоска отделились двое пешеходов и направились к телефонным автоматам.