Книга Алоха из ада, страница 110 – Ричард Кэдри

Каковы бы ни были твои причины, у тебя больше не будет Пейсли-Парка^[180]. Всё, что ты дал нам здесь, это маргаритки и сказки, и вёл себя так, будто этого достаточно. Как мы должны были противостоять злу, когда ты даже не сказал нам о нём? Ты хотел, чтобы мы были невинны. Но когда Люцифер нашёл способ обойти твои правила, и мы больше не были невинны, ты возложил вину на нас и вышвырнул в пустошь, словно мусор. Ты устроился наверху на своём золотом троне, словно ты величайшее творение со времён «Джонни Би Гуд»^[181], но для меня ты всего лишь ещё один никудышный отец. Надеюсь, ты чувствуешь запах горящего Эдема. Надеюсь, ты задохнёшься.

Элис не была шпионкой. Она не являлась частью большой лжи. Она была настоящей, и она была моей.

Эдем представляет собой преисподнюю. Часть его сгорела так быстро, что листва уже исчезла. Я пинками расчищаю путь сквозь обугленные остатки растительности, высматривая путь в Даунтаун, но ничего не нахожу. Сохраняю спокойствие. Это важно. Оно стоит того, чтобы подождать. Я следую за пожирающим растения огнём. Я пинаю землю позади каждой сгоревшей живой изгороди и за каждым почерневшим кустом. Ничего не нахожу. Здесь ничего нет.

Подхожу к большому дереву в центре сада. Тому самому, с которого начались все неприятности. Оно единственное, что не сгорело. Я оставил его напоследок. Тянусь к нижней ветке и срываю яблоко. Тру им о своё пальто и впиваюсь в него зубами.

Оно ничего. Сладкое и сочное, но не стоит потери рая. За это можно было бы подумать, что чувак наверху сделал этот фрукт вкуснее всего на свете. Твой язык должен бы был испытать оргазм и в пьяном виде позвонить бывшим подружкам, чтобы рассказать им об этом. Тем не менее, сок освежает. Он прочищает моё горло от дыма и песка. Швыряю огрызок в огонь и тянусь за ещё одним яблоком, но не могу достать. Они все на верхних ветвях. Делаю взмах гладиусом и отрубаю сук. Древесина разрушается, едва я срываю яблоко. Я пинаю носком ботинка потрескавшуюся кору. Ветка полая. Срезаю ещё одну ветку. Она тоже полая. Отрубаю ещё. Они все одинаковые. Ветки напоминают реквизит в школьном спектакле. Дерево — фальшивка.

Я сосредотачиваюсь, и это успокаивает ангела в моей голове. Он молчал с тех пор, как мы вошли в Эдем, а теперь, когда он увидел то, что видел я, впервые оказывается на моей стороне.

Собравшись, я делаю взмах гладиусом. Он пылает сильнее и жарче, чем когда-либо. Ствол дерева большой. Мне приходится начать рубить с замаха, словно подаю мяч в Мировой серии^[182]. Я делаю мах клинком, и он проходит сквозь дерево, словно пуля сквозь шоколадное мороженое. Дерево скрипит, трещит и падает.

Я был прав. Как и ветки, дерево полое. Две половины дерева внутри отличаются. Внутри верхней половины витая серебряная лестница, ведущая на Небеса. В пеньке расположено нечто, похожее на ведущую в производственный подвал замызганную металлическую лестницу с рифлёными ступеньками.

Ангел сказал правду. Я попаду в ад так же, как мы сделали это в первый раз. Посредством дерева. Ты мог бы просто это сказать, птичка Твити^[183]. Тогда мне бы не пришлось сжигать папочкины селекционные ноготки. Но скорее всего, я сделал бы это в любом случае.

Я забираюсь в пенёк и начинаю спускаться по ржавой лестнице.