Книга Алоха из ада, страница 176 – Ричард Кэдри

Из одной из труб струится прохладный воздух и белый небесный свет, освещая Тартар на многие мили вокруг. Я даже не утруждаю себя проверкой того, что находится на другом её конце. Надеюсь, на Небесах есть электрические одеяла, потому что сегодня ночью будет холодно.

Свет из второй трубы яркий, но мерцающий и более холодный, чем Небесное сияние. Это путь к звёздам и земле. Надеюсь, Нешама, Мунинн и Руах на Небесах, и остальные двое братьев слышали, что здесь только что случилось. Мальчики, уборка второго прохода.

Из третьей трубы ничего не выходит. Ни свет. Ни воздух. Вообще ничего. Я вскарабкиваюсь в нижний конец. Дует лёгкий ветерок, но он практически неуловимо струится вверх. Ангел чувствует это задолго до меня. Но я знаю, что важно. Земля над головой разверзнута. За ней клубятся чёрные тучи, подсвеченные снизу пожарами на холмах. Адские пол-акра никогда не выглядели так хорошо.

— Семиаза, — кричу я.

Он встаёт под трубой и смотрит в небо.

— Никогда не думал, что снова увижу это небо.

— Можешь позже написать сонет на эту тему. Забирайся сюда и начинай подниматься.

Я являю гладиус, сую его в трубу и быстро вытаскиваю. Повторяю под углом к предыдущему отверстию, только на полметра выше, и так далее. Помещаю ногу в первое отверстию, руку во второе, и подтягиваюсь. Пробиваю отверстия для подъёма на всем пути до самого верха.

Выбравшись, я вижу мост на Четвёртой улице. Мило. Это достаточно близко, чтобы Медея Бава ощутила взрыв. Надеюсь, падающие искры погубили её красивый газон.

Семиаза кричит в трубу, чтобы остальные тоже поднимались. Таящиеся карабкаются по стенкам трубы, держась за неё, как гекконы. Они добираются до верха и бегут во мрак, улюлюкая на ходу.

Растущие по обочинам железнодорожных путей кустарники и сухостой горят. Из кучи брошенных железнодорожных шпал получается симпатичный костёр. Жаль, в аду нет маршмэллоу.

— Давай, генерал. Доставим тебя в Пандемониум.

Он смотрит на промышленные отходы вокруг.

— Как? Мы на другом конце ада.

— Видишь те милые жирные тени у железнодорожных шпал? Я покажу тебе короткий путь.

Мы направляемся к костру, но прежде, чем взять его в Комнату Тринадцати Дверей, я останавливаюсь.

— Что случилось с Уриэлем? Я знаю, что Аэлита убила его, так что он должен был оказаться в Тартаре. Если бы он всё ещё был там внизу, то нашёл бы меня.

Семиаза кивает, но не смотрит мне в глаза.

— Меня не было там, когда Уриэль прибыл в Тартар. Слышал, что Гобах ждали его. Его тотчас отправили в печь.

Примерно так я себе и представлял. Аэлита планировщик. Она бы заранее всё подготовила. Умная женщина. Мёртвая женщина.

Я качаю головой, стараясь не выказывать ничего, кроме того, что информация получена.

— Ладно. Идём.

Мы шагаем в тень.

Две мощные силовые линии встречаются в том месте, где пересекаются Беверли-драйв и бульвар Уилшир. Беверли-Хиллз — это главное место силы в городе, самом являющемся главном местом силы. Может, планировка Конвергенции Лос-Анджелеса и искажена до неузнаваемости, но сила есть сила, и дворец Люцифера находится именно там, где сходятся эти две линии. Но здесь его дворец совсем другой. И это больше не его дворец. А Мейсона. Во всём остальном я прав.

Там, на земле, в отеле «Беверли Уилшир» одни из самых дорогих номеров в мире. Те, что получше, в среднем стоят около 10 тысяч за ночь, но это нормально, потому что мятные леденцы на вашей подушке очень большие. Отель был построен в двадцатые, когда кинозвёзды всё ещё были кинозвёздами, богачи делали под кожу инъекции обезьяньих желёз, чтобы оставаться молодыми, а чернокожим приходилось входить через кухню. Если бы не телевизоры с большими экранами, Людовик XIV не чувствовал бы себя там неуместно. На тот случай, если ты тормоз и ещё не понял этого, «Беверли Уилшир» является дворцом Люцифера/Мейсона в Конвергентном городе.