Книга Алоха из ада, страница 179 – Ричард Кэдри

Кабинет Мейсона — отчасти кабинет, отчасти лаборатория. Большая часть оборудования того же рода, что и алхимические приборы, которыми пользуется Видок. Там есть зона с оборудованием для обработки и доморощенная доменная печь, одна стена которой обгорела до черноты. Её окружают штабеля кусков сырой руды. Пол и столы покрыты дюжинами неудачных копий ключа от Комнаты Тринадцати Дверей. Интересно, сколько таких ключей я могу засунуть Мейсону в задницу, прежде чем они вылезут у него из глаз?

Бумаги, чертежи, свитки и книги заклинаний разбросаны по всему столу и полу Мейсона. Кто-то вывалил на пол содержимое ящиков. Я сажусь в кресле Мейсона, закрываю глаза и отхожу в сторону, чтобы ангел мог ненадолго занять моё место и прочитать комнату. Он ищет любые признаки его присутствия, не только в комнате, но и в эфире, где худу оставляет следы, и могущественная магия оставляет отпечатки пальцев волшебника. Там ничего нет. Непростой трюк. Он действительно хочет сохранить при себе запасной план.

В деревянном ящике, одновременно служащем мусорной корзиной, лежит что-то знакомое. Я опрокидываю его, и оттуда вываливается украденная у меня Джеком кожаная сумка. Я открываю её и достаю аккуратно сложенную ткань. Моё лицо всё ещё там. В данный момент я настолько перестал удивляться, что даже не радуюсь, что нашёл его. Скорее испытываю облегчение от того, что одной заботой меньше.

Я смахиваю всё со стола Мейсона своей робожучиной рукой и выкладываю свою кожу. Я читаю нараспев заклинание, позволяя ритму и хуганским словам возвращаться обратно в мою голову. Тру виски, пока кожа не размягчается. Когда она начинает болтаться на ощупь, зажимаю края и тяну. Лицо Маммоны отдирается, как повязка с раны. Я сосредотачиваюсь, сохраняя ритм, пока прижимаю на место своё лицо. Кожа слегка горит, садясь на место и снова прикрепляясь. Я прекращаю читать заклинание, убираю руку, подхожу к рабочему столу Мейсона и роюсь в мусоре в поисках чего-нибудь отражающего. Нахожу полированный инструментальный ящик и поднимаю его.

Узнаю этого парня. Он выкуривает все мои сигареты и вовлекает меня в неприятности. И когда я найду Элис, это лицо напугает её не сильнее того другого. Конечно, она не видела всех моих шрамов. Возможно, она не сочтёт это улучшением.

Раз сумка здесь, значит, у Джека, должно быть, получилось вернуться. Но раз Мейсон выбросил её, значит, добыча Джека не особо его заинтересовала. Мне немного обидно. Я думал, он хотя бы сделает из моего лица чучело, как продающиеся в Тихуане лягушки-мариачи^[275].

— Старк, это ты? Или ещё один дурной сон?

Булькающий голос вплывает из открытого окна. Там что-то движется, отбрасывая на пол колеблющуюся тень. Я достаю наац и отодвигаю шторы. Там тяжёлая цепь, и с неё свисает что-то влажное и красное, мягко покачиваясь на ветру. Оно слишком маленькое для говяжьей полутуши и слишком большое для свинины.

Мясо улыбается мне.

— Ты настоящий? — спрашивает оно.

— Привет, Джек. Выглядишь не очень.

— Не очень, да?

Он булькает слова. У него в горле полно крови, один из многих минусов того, что с него заживо содрали кожу (или настолько с живого, насколько таковым может быть Джек). Он радостно и безумно хихикает, пока ветерок кружит его мягкими кругами. Внезапно, оказаться брошенным в печь Тартара кажется не таким уж плохим вариантом. По крайней мере, это быстро.