Книга Алоха из ада, страница 83 – Ричард Кэдри

Я знаю все задворки и закоулки Пандемониума, но, если Мейсон запер Элис в другом городе, мне понадобится помощь, чтобы добраться туда. Адовцы могут быть очень сговорчивы, если вырвешь им достаточно зубов, так что я знаю, что смогу найти проводника. Что мне действительно охуеть как нужно, так это грёбаный путь внутрь. В Лос-Анджелесе есть лишь один человек, который может знать, и которому я достаточно доверяю, чтобы спросить.

Я отношу продавцу корзинку с донатсами, конфетами, чипсами, охлаждёнными бургерами и сэндвичами с барбекю. У него красные глаза, и он скучает, стараясь спрятать «Хастлер», который листал всё то время, что я был в магазине. Я предоставляю ему доставать содержимое моей корзинки. Мои руки могли бы заработать диабет и инсульт от одного прикосновения к обёрткам.

— Брось ещё блок «Лаки», — говорю я.

Парень вздыхает. Я испортил его день, попросив повернуться и что-то взять.

— Мы не продаём блоками. Только пачками.

— Тогда продай мне десять пачек и оставь их в коробке.

Он на минуту задумывается. Я слышу, как вращаются шестерёнки. Управляющая его мозгом фабрика извергает огромные клубы дыма ганджи. Наконец, он придумывает что-то, что не заставит его показаться слишком тупым.

— Есть какое-нибудь удостоверение?

— Ты правда полагаешь, что я ещё несовершеннолетний?

Он пожимает плечами.

— Нет удостоверения, нет сигарет.

Я достаю из кармана две двадцатки, кладу на прилавок и двигаю к нему.

— Вот моё удостоверение.

Ему снова нужно подумать. Рабочие бегут с фабрики. Котёл может рвануть. Парень берёт банкноты и проверяет, что они не фальшивые.

— Ну, ладно. Никому не говорите.

— Кому я скажу?

Он на мгновение задумывается, словно это вопрос с подвохом, но постепенно эта мысль покидает его забитый смолой мозг, наряду со столицами штатов и знаниями по математике. Он бросает блок «Лаки» на груду смертоносных снеков и пробивает всё, положив изрядно замусоленный «Хастлер» на прилавок, пока отсчитывает сдачу. Затем до него доходит, что он натворил. Он замирает. Похоже, он подвис до конца дня.

Я забираю пакет и говорю: «Сдачи не надо. Я уважаю тех, кто читает».

Я возвращаюсь к «Бонневилю» и ставлю пакет на пассажирское сиденье. Пришло время поговорить с единственным, кто, возможно, способен помочь мне попасть в Даунтаун. Мустангом Салли, сильфидой^[128] автострады.

В каждом городе есть Мустанг Салли. В каждом городке и деревне в джунглях с грунтовой дорогой. Она дух дороги, древний и могущественный. Если сложить все автострады, окружные и городские дороги Лос-Анджелеса и окрестностей, это означает, что Салли контролирует тридцать тысяч километров загруженной территории. И это даже не считая призрачных дорог и лей-линий^[129].

Я сворачиваю «Бонневиль» на обочину 405-й, автострады, идущей вдоль бульвара Сепульведа, самой длинной улицы Лос-Анджелеса. Я вскрываю упаковку «Лаки», достаю одну пачку и надрезаю чёрным клинком. Я проскальзываю по переднему сиденью^[130] и выбираюсь с пассажирской стороны. Не самое подходящее время умирать.

Транспортный поток несётся мимо меня со скоростью сто километров в час, и никто даже не смотрит в мою сторону, когда я обхожу машину сзади и царапаю на бетоне шоссе символ Мустанга Салли. Закончив, я встаю в центре знака, достаю «Лаки» и закуриваю. Проносящиеся машины тянут дым за собой, будто он хочет последовать за ними по дороге. Я курю и жду.