Книга Тайна дома на холсте, страница 45 – Юлия Евдокимова

Когда мы обогнули подъездную дорогу, высокие и широкие окна сверкали в лучах заходящего солнца, ослепляя. Лес стоял вокруг в нежном сиянии молодой листвы, словно охраняя дом от посторонних глаз.

— Это нечто, не правда ли?- неестественно засмеялся Филипп, даже его открывшийся вид привел в замешательство.

— Давай зайдем, поздороваемся с тетушкой,- предложила вдруг Клавдия.- Просто поздороваемся и отправимся обратно.

Похоже, она почувствовала неуверенность мужа и захотела его поддержать. Мне же эта идея категорически не понравилась. И все же было любопытно. Я никогда не бывала в этом доме и много лет не посещала Койволу.

После прогулки на ветру мы обе были слегка растрепаны и небрежны, наверное потому в глазах лакея, принявшего наши накидки, мелькнуло странное выражение. Во всяком случае, он смотрел на нас свысока.

Внутри дом поражал воображение не меньше, чем снаружи. К деревянному декоративному потолку крепились хрустальные люстры, стены увешаны картинами, пол выложен изысканным паркетом с рисунком, перила лестницы выполнены из кованого железа. А вот гостиная удивила. Минимум мебели, пара композиций весенних лесных цветов, круглый стол со стульями красного дерева. Неужели тетушка Филиппа чувствует себя здесь комфортно? Никогда бы не поверила, вспоминая ее наряды.

Пока мы осматривались, в дверь вбежал молодой мужчина; широкая, почти мальчишеская улыбка вызвала ответную радость на наших лицах.

— Как я рад, что вы зашли, да еще все вместе,- Мишель Шереметев пожал руку Филиппу и повернулся к нам. Клавдия слегка покраснела, от чего стала еще милее.

— Как приятно видеть тебя, Клавдия! Прости, учтивость требует более формального обращения с замужней дамой,- пошутил Шереметев.

— Мишель, дорогой, с чего это нам думать о формальностях? Мы знакомы практически с рождения. Разве не ты отрезал мне бант на платье, когда нам было лет шесть?

Все рассмеялись.

— Соболезную, - теперь Мишель склонился к моей руке.– До нас дошли слухи о смерти вашего супруга, Клеопатра Егоровна.

Я вежливо улыбнулась.– Прошло уже больше года, боль утихла, но я благодарю вас.

Почему они все зовут меня именно так? Во всех документах имя моего отца записано как Георгий, и если между собой его вполне можно звать Егором, то причем тут мое отчество? Клеопатра Егоровна звучит… комично.

— Обычно мы обедаем в шесть часов, — сказал Мишель, взглянув на карманные часы,- Я с удовольствием попрошу отложить ужин еще на полчаса, если вы захотите присоединиться.

— Мы не хотим быть обузой,- вновь покраснела Клавдия.- Мы лишь хотели засвидетельствовать почтение тетушке моего мужа.

В глазах Мишеля мелькнула тень. Он все еще тепло улыбался, но теперь в улыбке читалась печаль. Безусловно он знал, зачем будущая теща настаивала на визите Филиппа.

— Так что вы решили?

Мы не успели ответить, потому что Клавдия с милой улыбкой сообщила, что мы с удовольствием поужинаем с ними.

«Хм… на месте Филиппа я бы немедленно увела супругу домой.»

— Вы все еще занимаетесь живописью, Клеопатра Егоровна?

— Изредка. Почти не пишу.

— Жаль, я подумал, что ваша картина могла бы украсить… этот дом.

Внимание Мишеля отвлек мужчина наверху лестницы. Шереметев явно встревожился. Мужчина не походил ни на светского человека, ни на слугу, в поношенной одежде, чуть сутулившийся. Скорее слуга. Но что он делает на хозяйской лестнице?