Книга Тайна дома на холсте, страница 54 – Юлия Евдокимова

— Думаю, он видел, что случилось. И это ухудшило его состояние.

— Как вы собираетесь искать девушку?

— Хочу поговорить с её родителями, с теми, кто с ней общался. А когда будет ясен круг лиц — присмотреться.

— Что ж. Здраво.

— А вы? Пишете? Вас тронули здешние пейзажи? Я рада.

— Почему бы вам не присоединиться?

Я вспыхнула. А действительно, почему бы?

Дома за ужином меня ждал сюрприз.

Пока я любовалась закатом, матушка и Клавдия провели семейный совет и пришли к решению возвращаться в город. Им потребовалось для этого всего полдня без мужского присутствия.

Я растерялась. Сейчас? Когда я решила помочь Владимиру и снова начала писать?

— Я не могу…

— В каком смысле не можешь? — удивилась матушка.

— В городе придётся навещать знакомых, принимать их у себя. А я ещё не готова. Здесь всё проще. И я чувствую, как мои душевные раны заживают.

Матушка смотрела на меня долго, прищурившись.

— Ты хочешь остаться одна? Из-за пейзажей?

— Вы же живёте здесь одна. В этом нет ничего особенного.

— Я старая вдова. А ты — молодая женщина, и вокруг творятся странные вещи. Пропала девушка. Этот несчастный Шереметев, о котором только и говорят.

— Я буду осторожна.

Она вздохнула. Покачала головой. Потом сказала:

— Хорошо. Я разрешу тебе остаться. Но при одном условии.

Я подняла брови. Она выбрала не те слова. Кто может мне что-то запретить?

— Ты должна пообещать мне, дорогая, что не будешь навещать Владимира Шереметева без сопровождения.

— Но…

— Иначе ты поедешь с нами в Петербург. Я не шучу, Клео.

Я пообещала. А что оставалось? Поссориться с матушкой?

Оказалось, что пока я гуляла, нас навестил Мишель. Он просил матушку повлиять на меня, предостеречь от опрометчивых поступков. Утром Мишель отправится с ними на станцию. А ещё он ждёт визитёра — присяжного поверенного из столицы.

Интересно. Стоило мне навестить его брата, как Шереметевым понадобился адвокат?

— Ты уверена, что не передумаешь? — спросила Клавдия.

— Уверена.

Она вздохнула и опустила голову. Меня окутал аромат её французских духов, такой же, как у матушки.

— Я понимаю, ты не можешь оставаться со мной вечно. Но никогда не думала, что придётся прощаться так скоро.

— Это ненадолго. Скоро отыщут девушку, и вы вернётесь. Не сидеть же всё лето в столице.

— Присмотри за Мишелем, Клео.

— Ты смешная. Это он должен за мной присматривать.

— Ты же видела, какой он сейчас. Ранимый, растерянный.

Я сжала её плечо:

— Я присмотрю. А ты слушайся докторов. И если я понадоблюсь, сразу присылай письмо.

— Обещай, что всё мне потом расскажешь. С подробностями. И береги себя.

— Обещаю.

— И удачи с рисованием пейзажей! — она рассмеялась.

— Я тоже тебя люблю, — сказала я, чтобы скрыть слёзы.

* * *

Мне пришлось отправить Вересаеву записку: из-за отъезда домашних я не смогу выйти утром с мольбертом. В остальные дни с удовольствием присоединюсь.

В летнее время станция Койволы очень оживлена, но и сейчас, в самом конце весны, к приходу поезда собиралось множество людей: дачники, продавцы хлеба, выборгских кренделей, воды и прочих полезных штучек. Если ты, по нелепой случайности, не купил в дорогу провизии, все можно приобрести прямо здесь, на перроне. Вся масса дачников по выходе из вагонов усаживалась в таратайки – легкие повозки, которые резво катили по ровным дорогам. Карельский перешеек был одним из самых популярных мест отдыха петербуржцев и дачи на «Северной Ривьере» росли как на дрожжах.