Книга Желтый уровень опасности, страница 38 – Брит Бильдёэн

Карл отвечает не сразу, продолжает щупать пса. Потом откидывается назад, прислоняется к стене и смотрит на Яна Инге.

— Я давеча заглянул в рюкзаки охотников, они полнехоньки сырого мяса. Я сразу не сообразил, что Лабан мог добраться до него, пока рюкзаки стояли на крыльце. А мясо испорченное, в худшем случае отравленное. Надо, наверное, спросить у Лейфа и Гейра без обиняков, не начинили ли они мясо ядом.

— У Стейна и Гейра, – бормочет Ян Инге.

— Но ему могло стать плохо просто потому, что мясо протухло, – продолжает Карл. – Кто его знает.

— Конечно, зачем бы им понадобилось отравленное мясо? – спрашивает Анетте, к которой вернулся дар речи.

— Затем, что они вовсе не лис собирались подманивать, а убивать волков.

Лабан издает протяжный дрожащий вздох, будто подчеркивая чудовищность сказанного Карлом. Анетте осторожно гладит его указательным пальцем по мягкой впадинке между глаз.

— Господи, – только и говорит она.

Ян Инге встает и начинает ходить взад-вперед по тесному проходу между кроватью и платяным шкафом.

— Представим, что чего-то они в мясо напихали. Тогда нам нужно постараться узнать, чего именно, тогда хоть будет понятно, что спрашивать у ветеринара.

Карл еще раз озабоченно и очень внимательно осматривает Лабана, потом неловко поднимается на ноги.

— Прямо не знаю, не могу заставить себя зайти к ним. Может быть, уговорю Уле поговорить с ними. Но все-таки хочется сразу сказать им о наших опасениях, пусть знают. И тоже озаботятся состоянием Лабана.

На пороге он оборачивается и кивает в сторону окна.

— Проветрить бы немного, – говорит он, аккуратно прикрывая за собой дверь.

Ян Инге подходит к окну и начинает дергать за ручку. Одна половина не поддается вообще, но вторую в конце концов удается распахнуть. Вдохнув напитанного влагой воздуха, он принимается чихать.

— Ты простыл, – говорит Анетте без всякого выражения.

Ей не хочется двигаться, пока на ее бедре покоится голова Лабана. Но из пасти у него текут слюни, юбка уже промокла. Нога чешется, и Анетте осторожно меняет позу. Лабан снова обращает на нее этот свой бездонный взгляд, потом сползает на пол и остается лежать у ее ног.

— Может, попробовать уложить его на подстилку? – говорит она тихонько. – Ему ведь там будет лучше?

Ян Инге издает последний мощный чих.

— Ты простыл, – повторяет Анетте.

— Надо заставить его попить.

Ян Инге подталкивает миску с водой поближе к собаке. Отливает немножко воды в горсть и подносит к собачьему носу. Нос подрагивает, и Лабан приподнимает голову настолько, чтобы вылакать немножко воды. А потом облизывает пальцы Яну Инге.

— Мне кажется, он просто хочет меня порадовать, – говорит Ян Инге. – Надо звонить ветеринару, просить совета.

— Сегодня суббота, и день уже заканчивается. А мы даже не знаем, чего он такого наелся.

— А я думаю, все-таки надо позвонить.

Карл

В холле никого. Из-за закрытой двери комнаты для собраний не слышно ни звука. На кухне хозяин сосредоточенно колдует над жарким из двух отличных кусков оленины, а Дорте управляется с большой посудомоечной машиной так, словно всю жизнь только этим и занималась. Она оборачивается, в руках у нее поднос с чистыми бокалами и чашками.

— А, это ты. Как дела у собаки?

Она всегда говорит “собака”, а не “Лабан”. Сестра любит ходить в горы, а в последние годы все больше увлекается защитой животных. Но она никогда не выражала желания завести собаку или другого домашнего питомца. Сам-то он всегда мечтал о хомячке, кошке и пони, но эта розовая мечта с примесью горечи так и не осуществилась. Поскольку они жили на территории школы, о том, чтобы держать животных, нечего было и думать.