Книга Лед тронулся, тренер! Но что делать со стояком? Том 2. 18+, страница 20 – Игорь Некрасов

Оздоровительным… Ну да, конечно.

После ледяной тишины Алисы её энергия была как удар током, отчего я вздрогнул, но тут же собрался, надев маску усталого профессионала.

Акт второй, сцена «После льда и боли». Главная роль — я. На вторых ролях — мой член, который уже и сам без меня понимает, что от него хотят.

— Вижу, что готова, — пробормотал я, делая вид, что проверяю остаток лавандового масла. — Ложись.

— Ложиться? — Она не сдвинулась к столу, вместо этого сделала два быстрых шага ко мне, сократив расстояние до нуля. Её рука легла мне на грудь, пальцы слегка вцепились в ткань футболки. — А мы… мы снова начнём с массажа или перейдём сразу к самому главному и интересному?

Она произнесла это с такой игривой наглостью, что у меня перехватило дыхание. Её зелёные глаза сверкали в полумраке кабинета, а губы были так близко, что я чувствовал её тёплое, сладковатое дыхание.

Прежде чем я успел что-то ответить — да и что, собственно, мог ответить? — она встала на цыпочки и прижалась губами к моим.

Это был не поцелуй, а заявление о намерениях. Быстрый, влажный, настойчивый. Одновременно с этим её вторая рука опустилась ниже и безошибочно нащупала твердеющий под тканью рельеф.

Вот чёрт, а она прям очень настырная и решительная! Совсем не любит ждать, ну просто совершенно нетерпеливая! И у меня такое ощущение, что из нее вскоре самая настоящая Татьяна вырастет! Ну и, судя по всему, сегодня у меня нет права на передышку.

Её губы были мягкими, чуть липкими от бальзама со вкусом клубники — неожиданно детская деталь для девушки, которая в этот момент пыталась уговорить меня на немедленный секс в рабочем кабинете. Но именно этот сладкий привкус и стал последней каплей, которая заставила мой мозг, погрязший в похоти и разврате, на секунду перезагрузиться.

Нет, стоп. Так нельзя. Точнее, можно, но тогда я окончательно превращусь в биоробота для удовлетворения чужих капризов. Или в хуев автомат, который выдаёт оргазмы по первому требованию. А у меня ещё остались крохи самоуважения. Или иллюзия, что они есть.

Я резко разжал объятия и отстранился на полшага, заставив её пошатнуться. Удивление в её зелёных глазах сменилось обидой, а потом — азартным интересом.

О, она думает, это такая игра? Ну что ж, пусть думает.

— Погоди-ка, — сказал я, и голос прозвучал твёрже, чем я ожидал, с нотками той же властности, что я слышал раньше только от Татьяны. Интересно, это заразно? — Сначала работа. Мой профессиональный долг — как зудящая совесть. Не выполню — всю смену чесаться буду. И твои перегруженные связки на утро спасибо не скажут. Будешь ходить, как робот из дешёвого фильма.

— Ой, да брось, Лёш! — она надула губки в преувеличенной думе, но в её взгляде промелькнуло не раздражение, а живое любопытство. Её явно заводила эта небольшая борьба. — Работу всегда можно отложить. А вот настрой… Он есть прямо сейчас!

— Настроение подождёт, — парировал я, чувствуя странный прилив уверенности. Может, это был эффект от успешной «операции» на Алисе. Или просто организм, доведённый до предела, выдал последние резервы упрямства. — Я серьёзно. На стол. На живот. Сейчас. — Я указал на массажный стол пальцем, и в жесте было что-то от начальственного приказа, от чего у меня самого ёкнуло внутри.