Книга Лед тронулся, тренер! Но что делать со стояком? Том 2. 18+, страница 6 – Игорь Некрасов

Мой язык работал быстро, жадно, почти яростно. Широкими, плоскими движениями я вылизывал её от самой задней точки влагалища вверх, к клитору, чувствуя под языком каждую складку, каждую неровность нежных, набухших губ. Потом сосредоточился на самом входе — водил кончиком языка по самому краю, по этой горячей, мокрой щели, чувствуя, как она пульсирует и слегка приоткрывается навстречу.

Я проникал внутрь, насколько мог, в эту глубину, ощущая на языке солоноватый, насыщенный вкус её возбуждения, а потом снова выходил, чтобы описать круг вокруг её клитора. Я нашёл этот маленький твёрдый бугорок и устроился вокруг него — быстрыми мелкими кругами, затем плоскими размашистыми движениями. Я дышал её запахом, упираясь носиком в киску, захлёбывался её вкусом, и каждый её сдавленный вздох, каждый непроизвольный толчок бёдрами подливали масла в огонь.

Она застонала — низко, глубоко, сдавленно, и её бёдра сами пошли мне навстречу, начав слегка, почти неосознанно раскачиваться в такт движениям моего языка. Её пальцы в моих волосах то сжимались, то ослабляли хватку, и по её спине пробегала мелкая дрожь.

А потом мой язык, будто движимый собственной любознательностью и этой опьяняющей свободой, пополз выше. Я оставил щедро вылезанную мной киску и двинулся от низа её влажных, разгорячённых губ вверх. По узкой, гладкой, как шёлк, полоске промежности, которая вела к другой тайне.

Я водил языком по этой дорожке медленно, ощущая разницу в текстуре кожи, чувствуя, как она становится тоньше, нежнее. И вот я коснулся её ануса — не нажал, не толкнул, а просто коснулся кончиком языка, без всякого нажима, просто как исследователь, нашедший новую землю.

Она вздрогнула всем телом, как от удара током — резко, всем корпусом. И издала короткий, резкий, совершенно удивлённый звук — нечто среднее между стоном и вздохом, в котором читался чистый, неподдельный шок.

— Ух… — выдохнула она, и её пальцы в моих волосах непроизвольно сжались так, что кожа на затылке заныла. — Не там, Лёшенька… не туда…

Я замер, но, как мне показалось, в её тоне не было резкого запрета. Это было скорее сомнение и растерянность, и её пальцы, всё ещё врывающиеся в мои волосы, не отпускали и не отталкивали, они, наоборот, всё ещё прижимали меня к её заднице.

И я, будто в ответ на эту нерешительность, нарочито громко, выразительно чмокнул её прямо в эту запретную точку — мягко, но звучно. Всё её тело содрогнулось, я почувствовал, как подрагивают мышцы её ягодиц, которые я всё ещё сжимал в ладонях, мня их и раздвигая.

Затем я тут же спустился обратно к её киске, будто ничего и не произошло, и возобновил отлиз с удвоенным жаром. Мой язык снова принялся исследовать её влажные, горячие складки, проникал внутрь, вылизывал, сосредотачивался на клиторе. Но теперь я «работал», уже зная о той запретной зоне чуть выше и её реакции, и это знание придавало всему процессу новую, пикантную остроту.

Боже, какая же она… вкусная. И горячая. И вся такая… живая — бессвязно крутилось в голове, пока я утопал в ощущениях. Мой член, забытый в тесных штанах, стоял каменным колом, болезненно упираясь в ткань и требуя внимания, но сейчас это было лишь фоновое неудобство. Главное происходило здесь, на кончике моего языка.

Я почувствовал, как её рука наконец отпустила мои волосы. Она убрала её, и теперь Татьяна, судя по положению тела, упёрлась одной ладонью в стену, а другой, видимо, схватилась за край пуфика для устойчивости. Её бёдра стали двигаться активнее, уже не просто раскачиваясь, а слегка подталкиваясь навстречу каждому движению моего языка. Её стоны стали громче, менее сдержанными — низкие, хриплые выдохи, которые то и дело срывались на высокую, дрожащую ноту, когда я особенно удачно попадал языком.