Книга Его тайная землянка, страница 39 – Татьяна Гончарова, Елена Сергеева

Инстинктивно я пытаюсь бороться, пытаюсь оттолкнуть его ладонями, упираюсь в его грудь. Но мои усилия, что попытка грудного ребенка сдвинуть шкаф. Его тело — монолит. И чем яростнее, безнадежнее мое сопротивление, тем сильнее его напор.

Поцелуй длится, властный, подчиняющий. И сквозь мою полную ошеломлённость и страх, из глубин моего дрожащего тела пробивается что-то иное. Что-то горячее, стыдное, парадоксальное.

Возбуждение рождается не в голове, а глубоко внутри. От осознания своей абсолютной, тотальной беззащитности. От мощи, что сковывает меня, лишая воли. От этого грубого, первобытного проявления власти, против которого бессильны любые доводы.

Он опытен. Умел. И точно знает, что делает с моим телом.

Внезапный, горячий спазм сотрясает моё тело, заставляя сжаться внутренние мышцы.

По внутренней поверхности моих бедер растекается предательская теплота. Соски резко, болезненно напрягаются и твердеют. Дыхание сбивается уже не только от страха, но и от нарастающего, дикого внутреннего жара.

Моё тело сдает позиции само, помимо воли. Ноги слабеют, становясь ватными, мышцы предательски расслабляются. Моя голова тяжело, безвольно опрокидывается на его могучее предплечье.

Из моего горла вырывается тихий, сдавленный стон, и я окончательно перестаю сопротивляться. Я позволяю этому происходить…

И всё меняется мгновенно, будто он ждал именно этого. Его поцелуй преображается.

Давление его властных губ меняется. Они все еще владеют мной, но теперь это владение обретает иную форму. Из жестких и холодных они становятся… внимательными. Замедляются, исследуют форму моих губ.

Зодиак теперь целует меня иначе: то слегка оттягивает мою нижнюю губу, проводя по ней кончиком языка, то захватывает верхнюю.

Его язык, этот захватчик, превращается в искусного исследователя моего рта — ласкает, плавными, уверенными движениями скользит по бугоркам на нёбе, заставляя меня непроизвольно вздрагивать, проводит по внутренней поверхности щек, касается языка.

Каждое прикосновение — точное, выверенное, ласкающее — рождает новый всплеск ощущений, заставляя нервные окончания петь.

Его верс тоже окутывает и слегка массирует, повторяя контуры моего тела. Внутри этого шелковисто-тёмного кокона мои ощущения обостряются до предела. Его руки остаются неподвижными, продолжая удерживать меня с той же сокрушающей силой, но теперь это объятие кажется не тюрьмой, а единственной опорой в уплывающем мире.

Поцелуй длится и длится. Я слышу его ровное, глубокое дыхание, и свои прерывистые, сбивчивые вдохи. Пропитываюсь его запахом и еще чем-то незримым и неуловимым на таком тонком уровне, что я только могу интуитивно его почувствовать, самым краешком обострившихся чувств.

Зодиак то углубляет поцелуй, снова заполняя весь рот, заставляя меня терять остатки воздуха и слабо постанывать, то отступает, ограничиваясь легкими, почти воздушными касаниями, едва касаясь губами моих, от которых по всему телу пробегает мелкая, огненная дрожь.

В этих движениях — не просто опыт, а глубинное, интуитивное знание, от которого кружится голова и темнеет в глазах.

Растворяюсь в этом поцелуе властного опытного мужчины. Страх полностью отступает на второй план, приглушенный нарастающей, всепоглощающей волной возбуждения, разрастаясь в настоящий пожар внизу живота.