Книга Его тайная землянка, страница 40 – Татьяна Гончарова, Елена Сергеева

Жар становится пульсирующим, ритмичным, синхронизируясь с бешеным стуком сердца.

Мои и без того пылающие щёки раскаляются, кажется, до предела, ведь у меня насквозь промокает нижнее белье. Стыд сменяется острой, почти болезненной потребностью, жаждой, которую я никогда раньше не испытывала.

И от этого еще страшнее. Я силюсь понять свою невозможную реакцию и не нахожу ей объяснения. Так не должно быть!

Я не могу так реагировать! Не с ним! Но факты упрямая вещь.

Мои руки, которые только что бессильно упирались в его стальную грудь, теперь судорожно цепляются за складки его верса, не чтобы оттолкнуть, а чтобы притянуть ближе, вжаться в него, раствориться, отдаться ему без остатка.

Он пьёт мое дыхание, мою покорность, мое пробудившееся, дикое желание.

И самое страшное, я теперь не хочу, чтобы этот поцелуй закончился. Я хочу, чтобы он продолжился. Перешёл во что-то гораздо большее.

Именно в этот момент Зодиак отстраняется. Внимательно рассматривает моё пылающее лицо. Его верс стекает с моего. Пару бесконечных секунд он рассматривает мое растерянное пунцовое лицо.

В его же взгляде вообще не мелькает никаких эмоций. Так, легкая задумчивость исследователя, что только что наколол очередную бабочку на иглу.

Мои колени начинают дрожать, грозя подкоситься. Да и само тело как желе. И это тоже пугает.

Зодиак все видит. Подмечает. А затем его руки плавно обхватывают меня за талию и перемещают на диван.

Он отходит к стойке и начинает наливать что-то в высокие бокалы у дальней стены.

Я вся дрожу, в полнейшем шоке. Осознанность возвращается рывками.

— Зачем? — вырывается у меня потрясенное.

Зодиак слегка хмурит брови, точно удивлен тем, что его послушная игрушка вдруг решила проявить характер. Но я устала быть бессловесной вещью. Мне нужны ответы, даже если после этого я очень сильно пожалею о том, что осмелилась их требовать у него.

Его губы, только что владевшие моим ртом с такой абсолютной властью, теперь сжимаются плотнее и жестче. В багровых глазах ничего нельзя прочитать. И мне страшно заглядывать в них, но я упрямо держусь и не отвожу взгляд.

Я не игрушка и не вещь! Я хочу, чтобы он понял это.

Да, еще недавно я вела себя как… послушная марионетка. Стонала, отдавалась его властным ласкам, но… он просто молча наблюдает за мной.

Стыд обжигает мои щеки жарче, чем его поцелуй. Мое тело, жалкое предательское тело, все еще ноет и пульсирует, умоляя о продолжении, в то время как разум кричит от ужаса и унижения.

Я невольно отстраняюсь, и моя спина упирается в спинку дивана. Дрожь сменяется чем-то иным — острым, колючим, отчаянным.

Это гнев. Гнев, рожденный из страха и беспомощности.

Я выпрямляю спину, сжимая кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Боль помогает собраться.

— Зачем? — повторяю я.

Мой голос звучит хрипло, но тверже, чем я ожидала, и я, пользуясь его молчанием, начинаю забрасывать его вопросами:

— Зачем все это было нужно? Почему землянки так ценны? Почему нужно было молчать о том, кто я? Почему я оказалась равноценна целому астероидному поясу? Почему меня отпустили и дали свободу, а теперь… все отняли? Какой в этом был смысл? Для чего я нужна?

Зодиак не двигается. Он смотрит на меня так, будто я — внезапно заговоривший экспонат в его коллекции. В его взгляде нет гнева, лишь легкое, почти незаметное удивление моей бурной вспышкой.