Книга Правила игры, страница 44 – Анастасия Вежина

Семь этажей вниз — и семь этажей молчания. Не потому, что нам нечего сказать. Потому что в офисе слова — оружие. И мы слишком хорошо знали, как быстро оно стреляет.

На третьем этаже лифт дёрнулся. Секундная задержка — ничего страшного. Но я увидел, как у неё непроизвольно сжались пальцы на ремешке сумки. Она почти сразу расслабила их, будто заметила сама у себя слабость и запретила ей существовать.

— Всё нормально, — сказал я тихо.

— Я знаю, — ответила она, не глядя.

И вдруг, уже на первом, когда лифт остановился, она подняла руку и поправила волосы у виска — движение естественное, незаметное.

Один раз. Код. Наш код.

Я не улыбнулся. Не кивнул. Только чуть изменил позу, чтобы оказаться на полшага ближе — не близко, просто рядом. И эта полшага были нашим «я слышу».

Двери раскрылись. Мы вышли и разошлись в разные стороны: она — к своей машине, я — к своей. Вокруг было пусто и мокро, асфальт отражал свет фонарей.

На парковке она остановилась, будто что-то вспомнила, и повернулась ко мне:

— Максим Валерьевич… вы свободны?

Так в офисе спрашивают про задачу. Но её голос был на тон мягче.

— Да, — ответил я. — Что-то срочное?

Она взглянула по сторонам — быстро, профессионально.

— Я… — она на секунду замолчала, будто выбирала правильное слово, которое не выдаст неправильного. — У вас дома есть духовка?

Я не сразу понял. А потом понял — и удержал выражение лица.

— Есть, — сказал я. — Почему?

Анна Сергеевна посмотрела на меня так, будто собиралась подписать контракт.

— Я хочу приготовить шарлотку. И чтобы она получилась.

В её голосе не было шутки. Это было почти признание: «я хочу контролировать хотя бы что-то, что можно съесть».

— Тогда поехали, — сказал я спокойно. — Только предупреждаю: духовка у меня живёт своей жизнью. Как некоторые сотрудники отдела.

Она выдохнула. Это был почти смех.

— Соколов…

— Простите, — я поднял ладонь в нейтральном жесте. — Профессиональная деформация.

Она кивнула. И мы поехали.

Моя квартира всегда казалась мне простой: тёплый свет, запах дерева от полок и стола, немного корицы — я часто добавлял её в чай без причины. На фоне офисного холода это было почти вызывающе домашним.

Анна Сергеевна вошла, остановилась на пороге, сняла пальто и повесила его так аккуратно, будто вешалка — это ещё одна должность, которую нужно уважать. Её взгляд прошёлся по комнате: книги, виниловый проигрыватель, кухонный стол, пара кружек на сушилке.

— У вас… уютно, — сказала она и тут же добавила, будто исправляя себя: — В смысле, функционально.

— Я понял, — ответил я.

Я включил проигрыватель. Винил треснул тихо, как будто приветствовал нас. Джаз заполнил комнату мягко, без давления. Анна Сергеевна на секунду закрыла глаза — совсем чуть-чуть — и снова открыла.

— Музыка не мешает? — спросила она.

— Наоборот, — сказал я. — Она делает тишину безопаснее.

Она кивнула. Сняла пиджак, закатала рукава. Это движение было не офисным. Домашним. И от него мне стало жарко в груди — не как от желания, а как от счастья, которому некуда деваться.

Мы начали с яблок. Я достал нож и доску, она взяла яблоко и посмотрела на него, как на задачу уровня VP.

— Как вы режете? — спросила она.

— Обычно… руками, — ответил я.

Анна Сергеевна бросила на меня взгляд. Сдержанный, но в нём было предупреждение: «не разряжай слишком сильно, я могу не выдержать».