Книга Правила игры, страница 58 – Анастасия Вежина

— Рабочий вечер, — сказала я.

Он кивнул. Взгляд у него был спокойный, но в нём читалось другое: он видел, что я на пределе. И он не делал из этого драму. Он просто был готов подставить плечо, если я попрошу.

Музыка сменилась — стала медленнее, чуть тише, будто ресторан решил дать людям иллюзию интимности. Люди потянулись на танцпол. «Легальная близость», подумала я почему-то зло. Нечестная привилегия для тех, кто может не бояться камер.

Максим чуть наклонил голову.

— Можно? — спросил он почти неслышно.

Я посмотрела на его руку, протянутую вежливо, как на протокол. Сердце не ухнуло — оно просто стало тяжелее, как будто внутри появилась гиря. Потому что это было опасно и одновременно — единственное, что могло удержать меня от собственного напряжения.

— Две минуты, — сказала я.

Он не улыбнулся. Не победил. Просто принял условие.

Его ладонь была тёплой. Я почувствовала это сразу, хотя касание было почти официальным. Мы вышли на танцпол, в круг света, где всё было «разрешено», но на самом деле всё фиксировалось.

Он держал меня правильно: не близко, не слишком отстранённо. Так держат партнёра, которого уважают. Музыка закрывала слова, но не закрывала ощущение, что я наконец-то могу не держать себя на железной дистанции.

— Дышите, — сказал он тихо.

Я не ответила. Просто сделала вдох глубже.

Две минуты — это мало для танца. И слишком много для того, чтобы внутри меня успело возникнуть желание: пусть это не заканчивается.

Максим чуть повернул меня — аккуратно, почти незаметно. Я увидела в дальнем конце зала Крылову. Она смотрела на танцпол так, будто оценивает не людей, а слабые места.

Я почувствовала, как в ушах появляется тонкий звон. Не страх. Концентрация.

Две минуты закончились. Я шагнула назад раньше, чем музыка успела закончиться.

— Спасибо, — сказала я.

— Всегда, — ответил он.

И мы снова стали коллегами.

На террасе было холодно. Не «прохладно» — холодно так, что воздух цеплялся за горло и заставлял дышать осторожно. Ветер бил по открытым плечам, как напоминание: у красивых решений всегда есть цена.

Я вышла туда не ради романтики. Ради тишины. В зале музыка была слишком громкой, улыбки — слишком натянутыми. На террасе хотя бы можно было позволить себе не улыбаться.

Максим вышел через минуту после меня. Он не подходил сразу. Он остановился у двери, как будто проверял: есть ли здесь кто-то ещё. Потом подошёл ближе — ровно настолько, чтобы быть рядом, но не нависать.

— Вас трясёт, — сказал он.

— Меня не трясёт, — ответила я автоматически.

Он снял пиджак.

— Можно? — спросил он.

Я хотела сказать «нет». Потому что пиджак — это слишком личное. Потому что пиджак на плечах — это уже не «коллеги». Это уже «ты мне важна».

Но ветер ударил сильнее, и я вдруг поняла, что сейчас мне важнее не выглядеть сильной, а не замёрзнуть так, чтобы потом в зале дрожали пальцы.

Я кивнула.

Пиджак лёг на мои плечи тяжело и тепло. Ткань пахла его парфюмом — сдержанным, не сладким, взрослым. Я вдохнула и тут же пожалела, потому что запах мгновенно вернул меня в его квартиру: тёплый свет, корица, винил. Туда, где я могла быть не должностью.

— Спасибо, — сказала я тихо.

Максим стоял рядом, опираясь рукой на перила, и смотрел на город. Москва была внизу — огни, движение, бесконечное «надо». Здесь, на высоте, ветер делал всё честнее: если тебе холодно — ты не можешь сделать вид, что нет.