Книга Правила игры, страница 60 – Анастасия Вежина

Я посмотрела на город. На холодный ветер. На визитку в сумке. На Максима рядом.

И вдруг поняла: я всю жизнь выбирала карьеру как спасательный круг, потому что боялась утонуть. А сейчас я утону без него — не физически. Внутри.

Я повернулась к Максиму.

— Поехали, — сказала я.

Он не спросил «куда». Он только кивнул.

— Хорошо.

Мы вошли в зал. Прошли между столами так, будто просто выходим на воздух. Никто не остановил. Никто не спросил. Это и была корпоративная слепота: пока ты улыбаешься достаточно ровно, люди видят только то, что хотят.

Я попрощалась с Орловым формально, без объяснений. Он кивнул, будто отметил в голове: «устала». И отпустил.

Крылова стояла в тени и смотрела на меня так, будто уже победила. Я не отвела взгляд. Я улыбнулась ей официально — и впервые за долгое время внутри у меня не было желания оправдаться.

Пусть думает, что хочет.

Мы вышли на улицу. Ветер ударил в лицо, но я уже не чувствовала холода. Я чувствовала только собственный шаг — быстрый, решительный.

В машине Максим включил печку на максимум. Тёплый воздух ударил в пальцы, и они оттаяли с болью. Я смотрела на дорогу и молчала, потому что если я сейчас начну говорить, из меня выльется всё — страх, злость, желание, усталость. Это было слишком.

Максим не требовал слов. Он просто ехал.

У него дома было тихо. Тот самый тёплый свет, который делает стены мягче. Запах дерева и корицы, как будто квартира держит свой собственный порядок — не офисный, человеческий.

Я сняла туфли, как снимают роль. Пальцы на молнии платья дрогнули, и я остановилась. Не потому что стеснялась. Потому что внутри меня стоял вопрос, который я никогда не задавала вслух: что я сейчас делаю? Спасаюсь? Бегу? Выбираю?

Максим стоял в нескольких шагах, не приближаясь. Он снял пиджак с моих плеч и повесил на стул. Это движение было таким будничным, что мне стало больно: как будто так могло быть всегда, если бы я не строила вокруг себя бетон.

— Анна, — сказал он тихо и остановился. — Анна Сергеевна… Я не хочу ошибиться. Можно поговорить?

Я кивнула.

Мы прошли в гостиную. Он включил только одну лампу, чтобы свет не был резким. Музыку не включал — как будто боялся, что она станет фоном, а сейчас нужен был не фон, а правда.

Я села на край дивана. Спина ровная, руки на коленях. Привычка держать себя, даже когда уже не надо.

Максим сел напротив, оставив расстояние.

— Вы в порядке? — спросил он.

Я усмехнулась коротко.

— Нет.

Он кивнул, будто это был самый правильный ответ.

— Я тоже не в порядке, — сказал он. — Из-за террасы. Это была моя ошибка. Я не должен был…

— Ты спросил, — перебила я и тут же замолчала, потому что «ты» прозвучало слишком интимно.

Максим не воспользовался. Не улыбнулся. Он просто смотрел спокойно.

— Я спросил, — подтвердил он. — Но я должен был понимать, что риск высокий. Я не хочу, чтобы вы платили за мой… порыв.

Я почувствовала, как в груди поднимается злость — не на него, на ситуацию. На Крылову. На то, что даже прикосновение становится оружием.

— Я уже плачу, — сказала я тихо. — Мы оба уже платим.

Пауза. Максим сделал вдох.

— Анна Сергеевна, — сказал он медленно, — если вы сейчас здесь потому, что вам страшно, и вы просто хотите спрятаться… мы можем просто выпить чай. Вы поспите в гостевой. Я вызову такси утром. Я ничего не буду… делать. Я не хочу, чтобы вы потом думали, что это было из-за давления или из-за паники.