Книга Долг выполнен. Я ухожу, страница 31 – Анастасия Вежина

Она отключается. А я стою на кухне с телефоном в руке и понимаю — мосты сожжены. Назад дороги нет.

Из спальни выходит Ольга в ночной рубашке, волосы растрёпаны.

— С кем разговаривал?

— С бывшей женой. Подаёт на развод.

— И что сказал?

— Согласился.

Она обнимает меня сзади и прижимается щекой к плечу.

— Не думай о ней, Лёша. Здесь твоя любовь. Здесь твоя семья.

— Знаю.

— Не знаешь. Ты мучаешься, я вижу. — Она поворачивает меня лицом к себе. — Забудь прошлое. Ты нужен здесь.

Разводные бумаги лежат на тумбочке с вечера. Сегодня мне нужно поставить подпись под концом двадцатипятилетнего брака.

Июльский дождь бьёт по крыше. Ольга спит рядом, а я иду на кухню варить кофе и снова читаю первую страницу соглашения.

— Дядя Лёша, а почему такой сильный дождь? — Алёшка появляется на кухне в пижаме с машинками.

— Это лето, тёзка. Летом дождь тёплый, быстро проходит.

— А мне нравится. Можно дома сидеть, в игрушки играть.

Беру его на руки, смотрим вместе в окно. Этот малыш не знает, что сегодня я официально перестану быть женатым человеком. Что его «дядя Лёша» окончательно порвёт с прошлым.

— А ты грустный какой-то, — замечает Алёшка, касаясь моего лица.

— Не грустный. Задумчивый.

— Мама говорит, взрослые часто задумываются. О чём задумываешься?

О том, как объяснить пятилетнему ребёнку, что жизнь — это череда выборов, и каждый выбор что-то убивает. Выбрал новую семью — убил старую. Выбрал лёгкость — убил стабильность.

— О работе думаю.

— А можно я с тобой на работу поеду? Хочу посмотреть, как ты людей лечишь.

— Когда-нибудь обязательно. Только сегодня у меня важные дела.

Важные дела. Подписать бумаги, которые сделают меня свободным. Только почему эта свобода ощущается как приговор?

Просыпаются старшие дети. Маша жалуется, что из-за дождя не попадёт на тренировку по волейболу. Петя радуется, что можно весь день читать. Ольга встаёт последней, обнимает меня со спины.

— Как спалось?

— Нормально. Дождь всю ночь шёл.

— А у тебя сегодня что? В больницу?

— Сначала в кафе. С Мариной встречаюсь.

Она замирает, руки напрягаются на моей груди.

— Зачем?

— Бумаги подписать. Разводные.

— А… понятно.

Поворачиваюсь к ней. В глазах читается что-то между облегчением и тревогой.

— Оля, всё нормально. Это формальность.

— Знаю. Просто… странно как-то. Ты женатый был, а станешь свободным.

— И что в этом странного?

— Не знаю. Может, почувствуешь по-другому. К нам, к детям.

— Не почувствую.

— Откуда знаешь?

Обнимаю её крепче, целую в макушку. Пахнет шампунем и сном.

— Потому что выбор уже сделан. Моя жизнь здесь.

Она кивает, но я чувствую — не до конца верит. Боится, что официальная свобода что-то изменит. И может быть, права.

В половине двенадцатого еду в кафе «Родник» — единственное приличное заведение в посёлке. Дождь не стихает, дворники машины еле справляются. Радио играет старую песню — «Листья жёлтые», только листья сейчас зелёные, а жёлтыми станут наши с Мариной отношения.

В кафе народу мало — дождь загнал всех по домам. Марина сидит у окна за угловым столиком, перед ней папка с документами. Увидев меня, не встаёт, не улыбается. Официальная встреча.

— Привет.

— Здравствуй, Алексей.

Сажусь напротив. Она выглядит хорошо — платье новое, причёска аккуратная. Только глаза усталые, с тенями под ними.