Книга Долг выполнен. Я ухожу, страница 1 – Анастасия Вежина

— Пап! Мам! Я выиграла! У меня мед без экзаменов!

Катя влетает в гостиную, едва не сшибает плечом дверной косяк и машет телефоном так, будто там не протокол олимпиады, а приказ о награждении.

— Победитель! Теперь подаю документы в мед и иду на бюджет без вступительных. Смотрите, вот моя фамилия!

Я поднимаюсь слишком резко, газета соскальзывает с колен. Катя смеётся, бросается мне на шею. Обнимаю её и чувствую, как дрожат собственные руки.

— Молодец, солнышко. Я знал, что получится.

— Не знал. Ты последние три дня спрашивал, когда обновят сайт.

— Это был врачебный контроль.

Из кухни выбегает Марина — с половником в одной руке и полотенцем в другой.

— Что? Уже вывесили?

Катя суёт ей телефон. Марина читает, прикрывает рот ладонью, а потом прижимает дочь к себе. Мы стоим втроём посреди комнаты, пахнет борщом, укропом и горячим хлебом. Обычный наш дом, обычная среда — и всё же именно сейчас заканчивается что-то, ради чего я жил много лет.

Дочь выиграла профильную олимпиаду и получила право поступить в медицинский на бюджет без вступительных. Формальности будут летом, но для меня цель уже достигнута.

От этой мысли должно стать легче. Вместо облегчения внутри образуется свободное место, которому я пока не знаю названия.

— Сегодня празднуем, — решает Марина. — Откроем вино, торт испеку. А завтра позовём Лиду с Валерой, Сергея. Такое один раз бывает.

— Мам, завтра у меня девчонки собираются.

— Перенесёшь. Родители тоже имеют право порадоваться.

Катя закатывает глаза, но спорить не начинает. Она счастливая, взрослая и всё ещё наша — хотя уже одной ногой в другой жизни.

— Пап, ты чего молчишь?

— Смотрю на будущего врача.

— Пока только на человека, который летом будет спать до обеда.

— До сентября можешь. Потом забудешь, что такое сон.

Она фыркает и убегает звонить подругам. Марина возвращается на кухню. Слышно, как хлопает дверца шкафа, звякают бокалы. Праздник уже поставлен ею в план и потому непременно состоится.

Я остаюсь посреди комнаты с газетой на полу.

Когда Катя была маленькой, всё казалось понятным. Нужно было зарабатывать, лечить, строить дом, доставать лекарства, покупать сапоги на зиму, сидеть над задачами по физике, когда она плакала и говорила, что никогда не поступит. У каждой недели была цель. У каждого вызова — причина.

Теперь цель выросла, собрала документы и скоро уедет в общежитие.

На кухне Марина ставит передо мной тарелку.

— Садись. Борщ остынет.

— Сейчас.

— Лёш, правда, что с тобой?

— Ничего. Рад за неё.

— По лицу не скажешь.

— Устал.

Это объяснение у нас универсальное. Им можно прикрыть плохое настроение, молчание, ссору, позднее возвращение. Марина принимает его без возражений, только двигает ко мне хлебницу.

Катя возвращается через десять минут, садится напротив и начинает рассказывать, кто ещё прошёл по спискам. Я слушаю, задаю вопросы, запоминаю имена. Она говорит быстро, перескакивает с общежития на учебники, с учебников — на белый халат, который обязательно купит сама.

— И вообще, вы теперь сможете пожить вдвоём, — заявляет она. — Без моего вечного бардака.

Марина усмехается:

— Будто ты собираешься исчезнуть навсегда.

— Не навсегда. Но каждую неделю приезжать не обещаю.

— Посмотрим, — говорит жена.

Катя переводит взгляд с неё на меня.