Книга Долг выполнен. Я ухожу, страница 4 – Анастасия Вежина

Я спас человека от очередного запоя, но не знаю, что делать с собственной жизнью. Эта беспомощность непривычнее любой бессонной ночи.

Утром Марина воюет с духовкой.

— Ну давай, зараза, пеки как положено!

Запах шоколада уже стоит во всём доме, но торт, судя по выражению её лица, ведёт себя как опасный пациент: показатели скачут, прогноз неясный.

— Дверцу приоткрыть? — предлагаю я.

— Сама знаю.

Она приоткрывает дверцу.

На носу у неё мука, волосы выбились из пучка. В такие минуты Марина напоминает ту девушку, на которой я женился: быструю, сердитую, живую. Только раньше её сердили несправедливые оценки в институте и опоздавшие автобусы, теперь — техника, цены и люди, не способные выполнять её планы.

— Кофе будешь?

— Буду.

— Сегодня к шести придут Лида с Валерой, Сергей обещал выбраться. Стол накроем во дворе, если дождя не будет.

— Катя же собиралась к подругам.

— Сходит после. Семья важнее.

В дверях появляется Катя. Волосы собраны кое-как, на щеке след от подушки.

— Я всё слышу. И заранее протестую.

— Протест принят и отклонён, — говорит Марина. — Один вечер посидишь с родителями.

— С родителями, Лидой Петровной, дядей Серёжей и разговорами про цены на сахар.

— Не придумывай.

— Я ничего не придумываю, я это слушаю с десяти лет.

Марина резко ставит чашку на стол.

— Все для тебя стараются. Можно хотя бы не показывать, как тебе противно?

Катя смотрит на меня, ожидая, что я вмешаюсь.

— Три часа, — говорю. — Потом отпустим.

— Два.

— Два с половиной.

— Договорились.

Она уходит наверх, а Марина начинает переставлять уже расставленные тарелки.

— Неблагодарная стала.

— Взрослая.

— Ей восемнадцать.

— В восемнадцать особенно хочется быть взрослой.

— Тебе, может, хотелось. Я родителей слушалась.

Эта фраза объясняет половину наших семейных ссор. Марина всю жизнь считала послушание формой любви. Я — удобством. Катя, похоже, не считает его ни тем ни другим.

К полудню торт спасён. Марина отправляет меня с ней в магазин: купить сок, сыр, зелень и всё, что непременно забывается в последнюю минуту.

На улице тепло. Яблони цветут вдоль дороги, в лужах плавают белые лепестки. Марина рассказывает про ученицу, которая хочет стать космонавтом, и впервые за утро смеётся.

— Говорит: «Что трудного? Сел в ракету и полетел».

— Хорошая профессия. Родительские собрания далеко.

— Тебе бы всё шутить.

— Я стараюсь.

До магазина идём рядом, не касаясь друг друга. Когда-то она брала меня под руку. Не помню, кто первым перестал это делать.

Внутри очередь тянется почти до двери. Перед кассой женщина складывает в тележку макароны, молоко, крупу и два дешёвых пакета сока.

— Зинаида Петровна, а мультивитамин есть? — спрашивает она. — Только не тот, который стоит как половина моей зарплаты.

Я узнаю голос раньше, чем лицо.

Ольга Смирнова поворачивается, видит меня и улыбается.

— О, доктор! Здравствуйте.

Она в джинсах и светлой блузке, волосы распущены. Ничего особенного — и всё же рядом с ней магазин будто становится светлее.

— Здравствуйте, Ольга.

— Я всё собираюсь Петьку к вам привести. После простуды кашель никак не проходит.

— Приводите во вторник или четверг. Если хуже станет — звоните.

Марина рядом напрягается. Я чувствую это ещё до того, как Ольга переводит на неё взгляд.

— А это ваша жена?