Книга Долг выполнен. Я ухожу, страница 35 – Анастасия Вежина

— Маша рассказала, — объясняет он, увидев мой взгляд. — Говорит, у тебя есть дочка и жена в другом доме.

— Была жена. Теперь нет. Развелись.

— А дочка?

— Дочка есть. Но она взрослая, у неё своя жизнь.

— А мы? Мы тоже твои дети теперь?

Смотрю на его серьёзное лицо, большие глаза. Этот малыш доверяет мне больше, чем многие взрослые в моей жизни.

— Конечно, мои. Вы все мои дети.

Он улыбается, обнимает меня за шею.

— Я же говорил! Мы семья!

Семья. Да, мы семья. Может, не по крови, но по чувствам. И эти чувства сильнее многих кровных уз.

Ольга слушает наш разговор, стоя у плиты. Поворачивается, в глазах благодарность.

— Лёша, ты даёшь им то, чего они никогда не имели. Настоящего отца.

— Они хорошие дети. Легко их любить.

— Не все так думают. Многие мужчины бегут от чужих детей.

— Я не бегу.

— Знаю. Поэтому ты наш якорь.

Дети разбегаются по своим делам — старшие в школу, Алёшка во двор. Остаёмся вдвоём.

— Ольга, а что будет, если я вдруг… не справлюсь? Если устану?

— От чего устанешь?

— От ответственности. От того, что нужно всё время быть сильным, надёжным.

Она подходит, садится рядом, берёт мою руку.

— Лёша, никто не просит тебя быть идеальным. Мы любим тебя не за то, что ты делаешь. А за то, что ты есть.

— Правда?

— Правда. Дети привязались не к твоим деньгам, не к починенному крану. Они привязались к тебе. К тому, как ты их слушаешь, как обнимаешь, как читаешь сказки.

Целую её в лоб. Хочется верить, что она права. Что эта любовь искренняя, без расчёта.

— Мне пора на работу. Машу провожу в школу?

— Конечно. Она только об этом и мечтает.

Выхожу из дома. Маша ждёт у калитки с портфелем через плечо. Двенадцать лет, серьёзная не по годам, но в глазах ещё детская непосредственность.

— Пап… то есть, дядя Лёша, поехали!

— Можешь называть папой, если хочешь.

— Правда можно?

— Конечно.

— Тогда поехали, пап!

Папа. Слово, которое родная дочь произносит всё реже, а чужая девочка — с такой радостью.

Едем в школу, Маша болтает без умолку.

— А знаешь, пап, я вчера Светке рассказала, что у меня есть папа. Она не поверила, говорит, у нас же никогда папы не было. А я говорю — был, только не помним. А теперь есть новый, ещё лучше!

— Лучше?

— Ну да! Ты же нас не бросил, как тот. И сказки читаешь, и с уроками помогаешь. А ещё ты доктор — это так здорово!

— Почему здорово?

— Потому что ты людей спасаешь. Как супергерой, только настоящий.

Супергерой. Когда Катя в последний раз говорила о моей работе с таким восхищением? Не помню.

— Маш, а ты не боишься, что я когда-нибудь уйду?

Она серьёзно смотрит на меня.

— Боюсь. Очень боюсь. Но мама говорит, что если человека любить по-настоящему, он никуда не денется.

— И вы меня любите по-настоящему?

— А ты не знаешь разве?

— Знаю.

— Вот и не уйдёшь.

Подъезжаем к школе. Маша собирается выходить, но вдруг оборачивается.

— Пап, а можно вопрос?

— Конечно.

— А твоя дочка… она обиделась, что ты теперь с нами?

Молчу. Как объяснить двенадцатилетней девочке сложности взрослых отношений?

— Немножко обиделась.

— А ты её всё равно любишь?

— Конечно, люблю.

— Тогда она поймёт. Ведь сердце может любить много людей сразу, правда?

— Правда, Машенька.

Она выскакивает из машины, машет на прощание. А я сижу и думаю о её словах. «Сердце может любить много людей сразу.» Устами младенца глаголет истина.