Книга Лабиринты моих снов, страница 60 – Сандра Барро

' Сыночек, проснись, сынок… Голос матери, звучавший издалека, был молодым и звонким. Маленький Шамиль открыл глаза и увидел, как солнечный луч заплясал на бело-розовых кружевах цветущей яблони. Внезапно поднялся ветер, и полетели бесшумно белые лепестки. Всё вокруг почернело. Стремительно надвигалась страшная, серая стена ливня.

Сыночек, проснись…'

Похоже, снова отрубился, с большим усилием открыл глаза. Когда удалось сфокусировать взгляд, серое размытое пятно превратилось в полоску кирпичей. Протянув руку, стал водить по ним, в надежде, что опять получится найти место, откуда капает вода. Внезапно почувствовал лёгкое движение камня, как будто цемент вокруг него отошёл и местами осыпался. Замер, закрыв глаза, стараясь сдержать стук бешено заколотившегося сердца. Осторожно пытаясь раскачать камень, стал двигать его из стороны в сторону. Пальцы соскальзывали, ломая ногти до мяса, и оставляли влажный след сукровицы от лопнувших пузырей на обожжённых фалангах.

Изнемогая, кое-как сел, прислонившись спиной к стенке, левая рука пульсировала. Повезло, что царапина несерьёзная и кости не задеты. В первый же день как-то умудрился перевязать себя, разорвав рубашку, но крови потерял много. Нет, спать нельзя, надо выбираться, ещё немного и начнётся некроз.

Сжав зубы, снова начал раскачивать камень, стараясь подтянуть его к себе. Время тянулось бесконечно медленно, как густой кисель, но вскоре всё же удалось вытащить его почти наполовину. Бурый от крови кирпич скользил в израненных пальцах. Превозмогая боль, расстегнул рубашку и, встав на колени, обхватил краем ткани камень. Рука ходила ходуном, но, собрав остатки сил, вытянул его из кладки. Отбросив в сторону, заглянул в образовавшееся отверстие, и чуть не захлебнулся от свежего воздуха, подувшего в лицо. Глотал жадно, всей носоглоткой, пока не закружилась голова. Через пожухлую траву разглядел чернеющие деревья и опустившиеся на них сумерки.

Медлить нельзя, попытался раскачать остальные камни, но быстро понял, что руками это сделать невозможно. Лёг на спину и с новыми силами, стал долбить старую постройку ногами. Наконец-то освободил небольшой лаз, постанывая, выбрался наружу. И тут же скатился в овраг. С большим трудом заставил себя подняться и, оглядевшись, понял, что нахожусь за разрушенным забором сгоревшего дома.

Пошатываясь и спотыкаясь, пошёл в сторону конца посёлка, где на отшибе стоял дом человека, преданного нашей организации. Через несколько дней пришёл в себя в частной клинике, а месяц спустя был переправлен в Бельгию.

Я, человек, которого признали погибшим. Без имени, без отпечатков пальцев. Проклятый своим тайпом, не продливший свой род, не прочитавший молитву на похоронах матери.

Я — Шамиль Эдиев… Вернулся, чтобы отомстить.

* * *

— Опять не спишь, — Руслан вышел из комнаты, щурясь и позёвывая. — Амир. Слушай, брат, так нельзя, ты себя загонишь. Нужно хоть немного давать себе отдыха. Скоро рассвет, а ты так и не ложился.

Я с трудом оторвал внимание от стола, на котором хаотично лежали изучаемые документы, и поднял на друга воспалённые глаза.

— Неделя прошла, как мы вернулись из Грозного, а воз и ныне там. Топчемся на месте. У меня стойкое ощущение, что мы упустили что-то важное, только не могу понять что. У Саида тоже всё тихо, никаких подвижек. Но, что-то мне подсказывает, что это затишье перед бурей. И меня это несказанно бесит.