Книга Измена. Не умирают от любви, страница 18 – Светлана Калинникова

— Спасибо, — шепнула я ему в плечо. Мой мальчик давно перерос свою маму. — Но отец тебе не враг. Между нами просто случился развод. Не мне тебе объяснять, что отец не может стать бывшим, как муж.

— У тебя впереди борьба.

— Ну какая борьба? — я, наконец, успокоилась, вытерла слезы и заглянула в нахмуренное лицо Юрки. — Просто юридические формальности.

— Единственное, что меня радует, — в апреле мне будет восемнадцать лет, и вопроса о месте моего жительства отец не заявит. Помню, у Вовки Нагорнова был трэш, когда его родители «делили»…

И вот, проводив сына, который предупредил, что вернется только к вечеру, потому что после занятий в театральной студии он с другом идет по каким-то своим делам, я, вместо того чтобы проронить слезу, выдыхаю сигаретный дым и слушаю шелест дождя. В полной тишине. Шум начнется с понедельника, когда свекры придут в себя после скандального юбилея, наговорятся с сыном от души (в кои-то веки!) и придут либо как парламентеры, либо как судьи, вынесшие мне приговор. Конечно, мне будет нужно выслушать причитания мамы и ее указания «не будь категоричной». А предсказать позицию моей подруги Марины я и не пытаюсь. Марина во втором браке, и первый брак она никогда не называла неудачным и даже осталась с бывшим мужем в приятельских отношениях. Может, оттого, что им было по двадцать шесть лет и прожитые вместе годы не успели стать «этапом», а остались для каждого деталью в биографии.

Потом я подумала о Вадиме. Думать о нем я разучусь не сразу. Как было бы здорово прийти к какому-нибудь чудодею-целителю, чтобы он после манипуляций «шурум-бурум» поставил бы мне запрет на мысли и воспоминания о Вадиме. Придумать кодировку для брошенных и разведенных женщин — чем не идея? Есть только один недостаток: по аналогии с кодировкой алкоголиков — срывы. И снова кодироваться… Как обогатился бы такой человек!

Для себя я неожиданно нашла один положительный момент: отныне долой сдержанность и великодушие! Я буду называть мужа козлом, мерзавцем, уродом, тварью… Во всеуслышание буду заявлять обо всех его недостатках: высокомерии, снобизме, почти равнодушии к сыну, потому что его воспитание было моей, по его мнению, обязанностью.

Ну и, конечно, завтра нужно поднять все документы — от свидетельства о заключении брака до выписки из Росреестра на квартиру, счетов, открытых на мое имя. Мне предстоит сложный развод с разделом имущества.

А еще нужно незамедлительно пройти обучение в школе молодых ведьм. Во-первых, приостановленный статус — мера принуждения достаточно эффективная. Во-вторых, энергия колдовства мной едва сдерживается. Хомут на шее Вадима — яркое тому подтверждение. Так и по ветру пущу, чего уж там...

Домофон известил меня о непрошеных гостях. «Свои! — услышала я голос свекрови. — Открывай дверь, девочка!» Я бы на ее месте такими словами не разбрасывалась: «своих» теперь определит объявленная мне Вадимом война. Незримая, но явная граница теперь между мной и родственниками мужа.

— Ну и погода, — вместо «здравствуй» объявила она. — Таксист еще попался такой невнимательный: подвез не к вашему подъезду, а к следующему. Бессовестный мальчишка, а еще тариф «комфорт» называется!

Из этой душещипательной ситуации я отметила одно: свёкра не будет, и нам предстоит женский разговор. Мы прошли на кухню, и я приоткрыла окно, чтобы немного выветрить запах сигарет. Галина Николаевна бегло осмотрела кухню и, по-моему, скрыла улыбку, заметив сигареты и кофе. На стол она выставила коробку с пирожными.