Книга Измена. Не умирают от любви, страница 6 – Светлана Калинникова

— Другой галстук так другой, – пожал он плечами. Он всегда доверял моему вкусу или предпочтениям. По негласному правилу, отправляясь на важную встречу, он всегда показывался мне, и я одобряла или отвергала его выбор одежды.

В ванной я дала себе волю. Сев на коврик, я прислонилась к стене и закрыла глаза. Я уткнулась головой в колени и предалась страданиям. Только без слез. Не будет ни слез, ни вопросов, ни даже упреков[1] . Муж изменяет... Мне изменяет муж... Ну кто сказал, что чем больше отдаешь любви, тем больше ее становится?

Может, надо было задуматься, когда Вадим сказал мне как-то: «Моя старушка»? Может, стоило придать значение, когда, посмотрев на мое новое платье, он сказал: «Декольте тебе противопоказано, грудь ужасная»? Да, я тут же отшила его фразой: «Ты лучше на себя посмотри, козлик! Брюшко-то все равно подвисает!» Но, как в анекдоте, осадочек-то остался.

А я-то всегда считала, что я — крепкий тыл для Вадима. Вспомнилось, как его отец отказал ему в помощи, когда он открыл свой адвокатский кабинет. «Сам ремонтируй», — сказал он Вадиму.

И я, оставив домашние дела, вместе с Вадимом оклеила его офис обоями, мы на пару красили, мыли, отчищали. А теперь я ненужная женщина, «старушка». Но почему он не уходит, не разводится?

Удобно. Уходить в неизвестность не хочется. Вадим любит стабильность. Он любит себя.

Ну так и я себя люблю, и в этой череде унижений я тоже поставлю точку. Но всё-таки, как же так, Вадим? Как ты мог?

— Мам! — услышала я голос Юры. — Мне бы руки помыть.

— Выхожу! — откликнулась я. Сполоснула лицо и подмигнула себе. Безжалостное зеркало, однако, явило мне страдальческую морщинку между бровей. Ну-ка, брысь! Не нужна ты мне.

Я, как всегда, легла раньше Вадима. Когда постель прогнулась с его стороны и я услышала характерное покряхтывание, когда он устраивался поудобнее, на меня вновь нахлынуло желание схватить сковородку и решить все очень просто: бамц — по голове, бамц — по спине, — и ему больно, и мне приятно. Так хочется поорать, поплакать, напомнить ему, скольким он мне обязан: от своевременно сделанной операции по удалению желчного пузыря до репутации примерного семьянина. Никто не знает, что, в общем-то, все подаренные мне букеты предварительно согласованы им со мной же, нежные отношения с тещей — мои заранее подготовленные ответы на вопросы мамы и подарки для нее, купленные мною же. Его мнимая самостоятельность по жизни — мой четкий план, претворенный в жизнь. И только выдержка сейчас — мое оружие.

Следующий день пролетел так быстро, что я едва не проворонила время, когда было нужно забрать мои «туфли мести». Сын Стаса показал мне результат своей работы: мои туфли были обтянуты материей горчичного цвета, и полумесяцем на носках блестели половинки пряжки, тонкими шнурочками было исполнено переплетение из вчерашнего галстука.

— Вы стали бы отличным дизайнером, — засмеялась я.

— М-м-м-меня з-з-зовут К-костя, — снова смутился парень.

— Константин, значит, постоянный, — вспомнила я «Покровские ворота».

— Для вас — да, — неожиданно твердо и уверенно сказал Костя.

Я еще раз поблагодарила его и поехала домой. Мне нужно было привести себя в порядок. Мне кажется, что и Золушка так не готовилась к своему знаменитому на весь мир балу, как я — к юбилею свекрови. Так ведь и ситуации разные: юная Золушка спешила навстречу своему счастью, я, немолодая, но решительная, — к громкому разводу с предателем.