Книга Измена. Не умирают от любви, страница 4 – Светлана Калинникова

Глава 2. Не будет ни слез, ни вопросов, ни даже упреков.

Я смотрю на Вадима и думаю: может ли настигшая его влюбленность в возрасте сорока пяти лет в девчонку, старше его сына всего-то на три года, стать оправданием измены? Наверное, если жене под сорок. Я сижу и пью чай, делая вид, что слушаю, как он сегодня сумел оспорить в суде действия следователя. Откровенно говоря, я далека от его уголовной специализации, потому что давно и успешно работаю исключительно по гражданским делам: имущественным и наследственным, семейным и жилищным спорам. У меня есть устоявшаяся клиентская база, хорошая репутация, и я давно уже в том положении, когда могу позволить себе не браться за каждое дело, а выбирать. Вадим же работает только по уголовным делам, он чрезвычайно популярен — если это слово можно применить к юридической практике. Я работаю во второй юридической консультации, у Вадима уже десять лет как свой кабинет.

Я улыбалась, когда слышала, что Ахтырский «любое дело может развалить». В молодости — от гордости, повзрослев, став опытным юристом, — от правильного понимания, потому что «развалить» — напыщенная реклама, создаваемая его консультацией и некоторыми недалекими клиентами. Оправдательных приговоров у Вадима не было никогда, но деньги клиента он отрабатывает честно: с бессмысленными ходатайствами, отводами судье и другой процессуальной мишурой, никак не влияющей на суть.

— Трудный день? — склонился муж надо мной и поцеловал в щеку. — Ты совсем не слушаешь меня…

Ну, как тебе сказать, милый? Если я сейчас тресну тебя сковородкой пару раз от души по голове? Какие последствия будут? Какой тяжести вред здоровью я причиню? От этого зависит квалификация… И почему измену не признают противоправным поведением потерпевшего (мужа)? Именно на законодательном уровне? Ох, что у меня в голове…

— Да… Очень, — ответила я, не отклоняясь от его губ.

А ведь эти «звоночки» были давно: СМС вечером — «клиенты обнаглели», новый парфюм — «старый приелся», интим — я искренне считала, что возраст сказывается. Ошибалась: он «добирал» на стороне.

В восемь часов пришел Юрка от своего репетитора. Не стану даже рассуждать, потому что для меня аксиома: ЕГЭ — происки врагов государства, не меньше. Объяснить природу этого понимания легко: истребление финансового благополучия семьи (кто знает, что такое репетиторство, поймет) и никаких гарантий, что проклятый тест и есть тот самый, обещанный создателями ЕГЭ, «социальный лифт».

— Привет, родители! — сказал он и прошел на кухню. Я захлопотала, чтобы его покормить.

— Только не суп, — скривился Юрка, и я засмеялась. Ему в следующем году восемнадцать лет, но разве для меня это имеет значение? Будь его воля, он бы питался только любимыми пельменями.

В нем рост и притягательность отца; повзрослев, он станет его почти точной копией. Обаятельный парень станет красивым мужчиной. Но гибкий характер, умение быстро собраться и не унывать по пустякам — от меня. Я даже помню, что в детстве он всегда меня спрашивал: «Мама, а если упал больно — это пустяки? Мама, а если Лешка меня обманул — это пустяки?» И я никогда не убегала от вопроса, и мы со всей серьезностью обсуждали, что стоит отнести к пустякам.