Книга Измена. Не умирают от любви, страница 84 – Светлана Калинникова

Подумаешь, «три». У меня, у разведенной женщины, и другие дела и поводы для раздумий есть.

Я часто размышляла над поведением Вадима, пытаясь найти ему объяснение. Казалось, он нашел свое счастье в другой женщине, и я понимала, что чувствам не прикажешь. Он перестал быть счастливым со мной, но обрел его с ней. Однако меня мучил вопрос: почему он не сказал мне прямо, что его чувства угасли? Он продолжал жить двойной жизнью, деля свою близость между мной и Верой, принимая мою любовь и одновременно черпая силы из ее молодости. Неужели так сложно было просто признаться, что он хочет уйти?

Только после того, как я узнала о его измене, после нашего громкого скандала и его унизительных слов, после того, как я объявила о неизбежности развода, он, наконец, ушел к Вере.

Его свадьба с ней показалась мне не столько праздником любви, сколько дерзким вызовом всему, что было раньше. Как будто он объяснял, что все ненапрасно: измена, скандал, оставленная многолетняя семейная история. Как оправдание перед самим собой и реверанс перед влиятельным Василием Алексеевичем Антоновым.

Когда Вадим громко хлопнул дверью, оставляя меня и Юрку, в нашу жизнь почти бесшумно вошел Туринов.

Меня больше не удручало, что Вадим прекратил общение с сыном, хотя я так старательно отделяла наш личный разрыв от связи «отец-сын». Юра сделал свои выводы, резкие, правдивые и неумолимые. Когда-нибудь Вадим захочет увидеть сына, но только право выбора будет не у него. Так странно, что взрослый и серьезный мужчина своим упрямством, равнодушием и мнимой гордостью разрушил уважение сына и убил его любовь.

Жизнь бывшего мужа принимала новые очертания, куда не вписывался ребенок от первого брака. Не знаю, что говорила теперь обо мне Галина Николаевна, хотя втайне я надеялась на ее благоразумное молчание, и мне было достаточно, что она встречается с Юрой, которого она по-настоящему любит. Для коллег тему развода я предложила оставить закрытой, а что говорилось за спиной – именно сейчас меня уже мало интересовало.

Пошлая история измены не обошла меня стороной, но я сумела сохраниться.

ГЛАВА 34. Свекровь может быть бывшей?

Новость о том, что Галина Николаевна находится в отделении неврологии вот уже несколько дней, застала меня по пути в суд. СМС я получила от Юры, который, в свою очередь, всё узнал от одноклассницы, соседки Ахтырских-старших.

Неделю назад они с Юрой встречались в кино, и он рассказал мне о том, что бабуля сделала новую стрижку («Почти как у тебя, мам!») и щебетала, щебетала, щебетала. В тот момент я даже улыбнулась, представив, как свекровь выдает Юре поток новостей и одновременно расспрашивает о его жизни. А вот с моей мамой у нас никакого контакта не было: она не интересовалась нашей жизнью, а мы и не напрашивались.

Мы жили с мамой и не в ссоре, и не в мире, и не как родные, и не как чужие. И вот, после визита в неврологию, пообещала себе, что сразу же позвоню маме: гордость и обида — ничто, а вот жизнь так коротка и непредсказуема.

Инсульт никак не ассоциировался с цветущей, улыбчивой, деятельной натурой Галины Николаевны. Мне вспомнился ее смех, ласковое обращение «дорогая», уверенность в том, что все и у всех обязательно должно быть хорошо.