Книга Полковник не умеет любить, страница 18 – Юлия Рудакова

— Да?

— Зайдите ко мне.

— Прямо сейчас.

Она вошла в кабинет через несколько минут и дверь закрылась. Воронов поднял голову.

— По поводу сегодняшнего инцидента….

— Не нужно. Тихо перебила она, а он нахмурился.

— Что именно ненужно?

— Все это объяснять.

— Вы сильно обижены на меня? Она неожиданно усмехнулась.

— Совсем нет, просто я устала. Полковник внимательно посмотрел на нее.

— От чего устали? Екатерина долго молчала, а потом впервые за все время знакомства сказала то, что действительно думала.

— От вас полковник. Он ничего не ответил, и она продолжила. Голос оставался пока спокойным.

— Знаете, Александр Сергеевич... Я долго пыталась понять, что происходит, искала ошибки. Думала, может, действительно стала хуже работать, но дело ведь не в работе. Правда? Воронов долго молчал.

— Скажите хоть что-нибудь.

— Вам это только кажется. Она резко выдохнула.

— Опять мне кажется?

— Да, опять вам кажется.

— Нет, мне не кажется, так действительно есть. Она впервые повысила голос, совсем немного, но достаточно, чтобы это прозвучало непривычно.

— Не кажется! Вы перестали нормально разговаривать со мной. Вы придираетесь к мелочам. Вы делаете замечания там, где их нет. Сегодня вообще решили выставить меня некомпетентной перед всем управлением. За что все это? Ответьте мне наконец! Полковник медленно поднялся.

— Екатерина...

— Нет. Теперь вы меня послушайте. Она сама удивилась собственной смелости, но остановиться уже не могла. Все, что копилось последние недели, наконец вырвалось наружу.

— Я никогда не просила особого отношения. Никогда. Мне не нужны комплименты, не нужны поблажки. Я просто хочу, чтобы ко мне относились честно. Если я ошиблась - скажите. Если плохо работаю - скажите. Но перестаньте делать вид, будто ничего не происходит. Потому что происходит, и вы это прекрасно знаете. В кабинете повисла очень тяжелая тишина. Воронов смотрел ей в глаза. Он хотел ответить, очень хотел, но впервые в жизни не находил слов, не мог сказать правду. Что ревнует, что злится на самого себя, что каждый раз, когда видит Белозерова рядом с ней, теряет привычное спокойствие. Это звучало бы нелепо, недопустимо, непрофессионально.

— Я...

Начал он и замолчал, а Екатерина горько улыбнулась.

— Вот видите, даже сказать нечего. Она развернулась и направилась к двери.

— Екатерина. Она остановилась, но не обернулась.

— Что?

Полковник долго молчал, а потом тихо произнес:

— Простите меня. Она закрыла глаза. Еще месяц назад этих слов было бы достаточно, но сегодня уже нет.

— Поздно. Ответила она и вышла.

В приемной было пусто. Рабочий день закончился. Екатерина медленно села за стол и достала чистый лист бумаги. Несколько минут просто смотрела на него, а потом открыла компьютер. Пальцы легли на клавиатуру. Она печатала медленно, без единой ошибки. Каждое слово было взвешенным. Каждое решение - окончательным. Через десять минут принтер тихо зашуршал. Она взяла еще теплый лист, прочитала, подписала и аккуратно положила заявление в прозрачную папку. На первой строке было написано:

«Прошу рассмотреть вопрос о моем переводе в другое структурное подразделение Министерства обороны...»

Екатерина выключила компьютер, погасила свет в приемной, оставила папку на своем столе. И впервые за долгое время ушла домой, не оглянувшись на дверь кабинета Александра Воронова. А за этой дверью человек, привыкший принимать самые тяжелые решения, еще долго сидел неподвижно. Он не знал, что потерять доверие одного человека оказалось страшнее, чем выиграть десятки самых сложных сражений.