Книга Полковник не умеет любить, страница 26 – Юлия Рудакова

Когда Екатерина заходила в кабинет, Воронов специально не поднимал глаз.

Он боялся, что, если посмотрит на нее чуть дольше, уже не сможет молчать. А молчать было необходимо, он сам убедил себя в этом.

После обеда в кабинет вошел Орлов.

— Александр Сергеевич.

— Да.

— Кадры просили передать. Лазареву ждут завтра. Оформлять перевод.

Полковник медленно поднял голову.

— Завтра?

— Да. Все уже согласовано.

Орлов немного помолчал. Потом осторожно спросил:

— Вы точно ничего менять не будете?

— Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро. Майор внимательно посмотрел на начальника.

— Жаль. Очень жаль.

Когда дверь закрылась, Воронов долго сидел неподвижно. Завтра. Остался всего один день. Потом ее кабинет станет пустым. На ее месте будет другой человек. Другой голос и другие привычки. Другие шаги в приемной.

Он неожиданно понял, что не сможет пройти мимо этого стола и не искать взглядом Екатерину. Просто не сможет.

Вечером сотрудники начали расходиться. Орлов попрощался первым. Следом ушли остальные. На этаже стало тихо.

Екатерина собирала последние документы. Она уже надела пальто, когда дверь кабинета открылась.

— Екатерина.

Она остановилась. Он впервые назвал ее по имени после того тяжелого разговора.

— Да?

— Не уходи.

Всего два слова, но сказаны они были совсем другим голосом.

Она медленно повернулась.

— Зачем?

Воронов несколько секунд молчал.

Потом тихо сказал:

— Потому что, если ты сейчас уйдешь... я больше не найду в себе смелости поговорить.

Она долго смотрела на него. Потом молча сняла пальто. Они остались в кабинете вдвоем. За окном медленно сгущались сумерки. Воронов подошел к окну и несколько минут молчал. Будто собирался с силами. Потом заговорил, тихо и без привычной уверенности.

— Я никогда никому этого не рассказывал. Даже врачам. Даже людям, с которыми служил много лет.

Екатерина ничего не сказала. Она просто ждала.

— Когда мне было двадцать четыре... мы попали под обстрел. Нас было восемь. Вернулись четверо.

Он говорил медленно. Каждое слово будто приходилось вытаскивать из памяти.

— Командир погиб первым. Потом радист. Через несколько минут санитар. Я до сих пор помню их лица. Иногда ночью кажется, что они просто вышли ненадолго. И сейчас вернутся.

Он горько усмехнулся.

— Не возвращаются.

Екатерина почувствовала, как внутри все сжалось. Она впервые видела его таким. Без брони и холодного спокойствия. Перед ней стоял не полковник, не начальник, а очень уставший мужчина.

— Потом были другие командировки. Другие операции и другие потери. Каждый раз обещал себе не привыкать к людям. Не дружить слишком близко. Не подпускать никого.Потому что терять...

Он запнулся.

— Терять очень больно.

Она тихо спросила:

— Поэтому ты всегда один?

Он кивнул.

— Да. Мне казалось, что одиночество безопаснее. Никого не любишь. Значит, никого не потеряешь. Логично. Только оказалось, что это не жизнь, это существование.

Он впервые посмотрел ей прямо в глаза.

— А потом появилась ты. Сначала раздражала меня. Потом спорила и научилась понимать с полуслова. Я даже не заметил, когда стал ждать твоего появления утром. Когда начал искать тебя взглядом. Когда понял, что без тебя в управлении слишком тихо.

Екатерина молчала. По щекам медленно катились слезы. Она даже не пыталась их скрыть.