Книга Нино и ее реальность, страница 35 – Анна Теплицкая

— Чешет, –  сказал мне Сандро, оказавшись рядом. –  Домушничал и торговал всякой дрянью, пока лавочку не прикрыли.

Мераб влился в компанию мгновенно –  его узнавали, хлопали по плечу, перебивали, смеялись. Все отнеслись к возвращенцу как к родному. Нас не представили, и какое-то время мы просто существовали в одной комнате, не пересекаясь напрямую. Потом Мераб посмотрел на меня. Не в лицо –  ниже. Он не хотел, он оценивал. Задержался на секунду дольше, чем нужно, и тут же сразу в глаза, проверял, заметила ли я. Я заметила. Завелась сразу –  Нино подняла голову и нагло расстегнула полосатую блузу: на загорелой груди висит тонкая цепочка с маленьким сердечком.

Я подумала, что Сандро сам виноват: он никогда не терся рядом и последнее время даже не изображал, что мы пара. Я представила, что можно отвести Мераба в заднюю комнату, ту, где складировали технику Лука и Ко, и позволить ему трахнуть меня –  там на колонке в груде шнуров это было бы ужасно грязно, по-киношному. Сандро даже не заметит.

Через час веселье стало нестерпимым. Люди в этой комнате знали обо всем, что происходит в Тбилиси. Тут девчонке полицейские выбили глаз резиновой пулей на протесте, тут известный молодой актер защищал женщину от струи водометов, а сейчас он обвинен в насилии против полицейских. Тут, на крыше, повесился музыкант, которого никто не слушал. «Хороший парень был…» –  коротко прокомментировал Ираклий. Лука спорит с Бакуром, какой алкоголь честнее –  чача или мескаль, и в итоге пьет все подряд. Девчонки врубили техно и танцевали босиком на холодном полу –  пятки черные, но всем все равно.

Пока за окном ходила смерть, они думали о веселье, а я – о сексе. Мераб все время оказывался рядом: наливал кому-то, наклонялся, смеялся –  и каждый раз его плечо, его локоть, его спина оказывались неподалеку от меня. Это не было случайно. Он сокращал дистанцию, подходил все ближе и ближе, как кот, охотящийся на воробья. С назначенными нам ролями я была согласна и поддерживала эти эротические пляски как могла.

Неподалеку Демна целовал Лизи жадно и слегка неловко, все время ожидая отказа. Он переминался с ноги на ногу, издалека казалось, что он пританцовывает. Раз он попробовал обнять ее за шею и подтолкнуть к себе поближе, но пальцы запутались в пышных волосах, и теперь он отвел руку назад, не зная куда ее деть. Лизи сначала усмехнулась почти раздраженно, но потом все же ответила на поцелуй. Положила его болтающуюся руку себе на талию.

В его движениях не было привычки к ответу, а только напряженная попытка удержать контакт, пока он есть. Я уже почти думаю о детях, которых редко брали на руки, как одергиваю себя. «Ладно, Нино, перестань. Превратилась в доморощенного психолога. Как узнала, что этот парень – Демна Беридзе, то тут же приписала ему сиротское мироощущение… Что к фотографиям пристала, что теперь к этому… Не дают человеку целоваться спокойно».

Эта парочка, однако, привлекла не только мое внимание. Мариам прищурилась, оценивая картинку. Такие вещи она всегда успевала снять, пока они не распались, превратить импульс в форму и выставить на всеобщее обозрение, собрав огонечки.

— Стой, –  сказала она Демне, поворачивая телефон. Сегодня она пила вино, и ее мелодичный, чуть хрипловатый от алкоголя голос лился непринужденно, будто она болтала об очередной выставке: –  Не двигайтесь, а?