Книга Нино и ее реальность, страница 46 – Анна Теплицкая

Утром меня разбудил звук будильника. Недавно проснувшийся Сандро, укутавшись в плед, сидел на кровати, держа в руках первую чашку кофе и первую сигарету. «Давай иди в душ», –  говорю я, и он нехотя шаркает по коридору.

Я лежала обнаженная и рассматривала свою смуглую грудь со всех сторон –  она походила на спелый инжир: сладкая, сочная, но уже с легкой августовской горечью. Дверь в ванную была приоткрыта. Я слышала, как Сандро открыл кран холодной воды, чертыхнулся, потом горячий: сквозь шум воды просочился свист. Съезжающий, но вполне себе узнаваемый мотив гимна Грузии.

Сегодня мы идем в Театр оперы и балета. Мариам, как истинная «бохема»^[33], каждый месяц ходит на новую постановку. Иногда мы соглашаемся сопровождать ее. В первый раз это получилось случайно: мы проявили слабину и сходили на «Абесалом и Этери». «Там стихи Руставели и Чавчавадзе», –  сказала тогда Мариам. После этого она уверилась, что мы потенциальные театроведы, поэтому сегодня мне придется тратить время на «Дон Кихота». Я размышляла, что надеть, одновременно чертила тазом часы –  то наклоняла бедра вперед, опорожняя невидимую чашу воды, то подталкивала их к себе, убеждая мышцы: «Црееби даартки»^[34] –  двигаемся и запускаем поток. Это упражнение всегда заводило меня, я уже представляла, как мокрый Сандро выйдет из душа, а я сяду на него сверху, и моя бархатная кожа впитает его лишнюю воду.

Телефон Сандро лежал на столе, когда пришло уведомление от Мариам. Я уже хотела крикнуть, чтобы он поторопился, потому что целых две женщины хотят его, как глаз зацепился за жирное «миквархар^[35]». Схватив телефон в руки, я расширила уведомление, грузинские буквы сцепились между собой, и я без труда различала их пение: «Твой план сработал, все готово. Ираклия задержат сегодня в полдень. Мы вычистили штаб от мусора. Люблю тебя».

Язык, которым я соблазнялась, теперь режет меня отточенным ножом.

В голове крутилось: «Как? Нашего Ираклия? За что? Почему я ничего не знаю о плане?» На ее мерзкое «люблю» я старалась не обращать внимания.

Сандро вышел из ванной с полотенцем на бедрах и увидел меня со своим телефоном в руке.

— Что там?

Я не знала, как быть: закатить скандал, швырнуть в него телефон? Сделать вид, что ничего не произошло? С храброй улыбкой я повернула к нему экран, ожидая, что он сейчас мне все с легкостью объяснит и мы посмеемся над моим сумасшедшим воображением.

В момент чтения сообщения от Мариам Сандро показался мне скорее расстроенным, чем испуганным, –  и он не отпирался:

— Так надо, Нинелла. Ираклий зажрался.

— Он же тебе как брат, –  тихо сказала я.

— Я считал его братом, пока он не начал вести себя как человек.

От этого беспринципного ответа даже мне стало плохо. Я молчала, соображая, что делать. На часах половина двенадцатого.

— Гэткина^[36]? –  прочитал мои мысли Сандро.

— Ар вици. Джер ара^[37].

Внутри вдруг раскрылось новое грамматическое лицо: боль-пока-не-случилась. Это не отрицание. Это пауза, гортанная, как буква ყ. Пауза могла стать Imperfect –  длительным временем, где действие не завершается, а могло мгновенно перейти в Aorist –  законченный факт, после которого ничего не вернуть.

— Тебя не тронут, –  сказал он. –  Никто из нас не пострадает.

Я ударила его по щеке слишком сильно: