Книга Нино и ее реальность, страница 50 – Анна Теплицкая

Я моргнула: меня встретила полная темнота и спертый воздух. Это была одновременно наша и чужая квартира, которая оживила во мне прошлое. Тут давно никого не было –  не снимая ботинок, я прошла на кухню, ощущая внезапную брезгливость. Теперь, когда я вернулась, мне было важно знать, что из моих вещей трогала Василиса.

На столе стопка писем, я бегло просмотрела их: в основном счета за коммуналку. Хорош, Алексей Александрович, можно было и оплатить их. Одно оказалось довольно тяжелым. Я распечатала конверт и уставилась на бумагу –  выписка из решения суда о расторжении брака.

Это живое напоминание о том, что у меня был брак, а теперь его нет, шокировало меня. Значит, пока я отсутствовала, ничего не починилось само собой, а окончательно разрушилось. Как они могли развести нас без моего ведома и согласия? Не будь дурой, Нино, твой муж –  полковник полиции. Значит, Василиса нагнула Алексея Александровича, и он ей подчинился. Как ей, интересно, живется с моей семьей? С моим мужем и моими сыновьями?

Я сначала ощутила, а только потом услышала чье-то присутствие, из дальнего конца квартиры появился Леван.

— С возвращением, Нино! –  сказал младший брат Ии.

— Чай? В смысле, вино. Других опций нет.

Я достала из сумки бутылку цинандали. В серванте не нашлось ни одного бокала для вина, поэтому пришлось разлить белое в стаканы для зубных щеток. В квартире звенела пустота: ни ковра, ни штор, только коробки и гулкое эхо. Все это было непривычно, но я напустила на себя беззаботный вид и весело спросила:

— Как ты узнал, что я здесь? Я приехала каких-то полчаса назад.

Леван покраснел. Несмотря на возраст, он сумел сохранить беззащитную мальчишескость: почти тридцать, а все еще умел смущаться, будто ему шестнадцать. Оттого что я совсем не думала о нем, находясь на родине, Леван показался мне еще красивее, чем я его помнила: большие глаза, выраженные скулы, плотная, но вместе с тем крепкая фигура. Он искренне беспокоился обо мне и был счастлив меня видеть. Он признался, что искал обо мне хоть что-то, и наткнулся на популярный канал о Грузии. Там мелькнуло видео со мной, потом еще одно.

— Я понял, что ты встречаешься с админом, и хотя бы узнал, что ты жива и у тебя все в порядке.

«Боялся, что я пью по-черному», –  подумала я.

— После того скандала стало понятно, что нужно ждать тебя со дня на день. На самом деле Ия позвонила и сказала, что надо открыть для тебя квартиру.

Значит, она все же позаботилась обо мне.

— Ты смотрел мое разоблачение?

— Да, –  без тени смущения сказал он. –  Очень впечатляющее. Ты, кстати, молодец, что уехала, назавтра тебя могли бы не выпустить.

Я сказала, что удалила аккаунт и ничего не знаю. Леван искренне удивился:

— Зря! Твое «Грузия, теперь говори ты» –  это потрясно. Ты запустила цепную реакцию, люди стали массово записывать видео. Прямо так и начинали: «Я говорю». Власть заявила, что ты призываешь к беспорядкам, и еще тебя крутили по телевизору… не всю, конечно, –  он игриво улыбнулся одними глазами. –  Только часть твоей речи. Но ты дала людям команду.

— Не в первый раз, –  хмыкнула я, и мы перескочили на личное.

Я спросила, как Ия, и он ответил, что она «как обычно живет полной жизнью», не углубляясь в тему. Мне показалось, что он специально не распространяется о ней, будто скрывает нечто большее, и не стала мучить его расспросами.